«Этот спектакль трижды мне мстил»

«Брать интервью у актера в пятом часу утра – это как-то странно», – скажете вы. «Отнюдь», – отвечу я.

 

Когда на петербургской площадке «Скороход» творится «Театральная бессонница» и именно благодаря потрясающе сыгранному этим человеком спектаклю ты настолько бодр, что спать захочешь только после рассвета, странно было бы как раз не делать этого. Тем более когда и сам Антон КУКУШКИН вполне готов рассказать тебе о том, как работал над постановкой «Олег Кулик. Игра на барабанах», а она – над ним.

Елена МИХЕЕВА
info@gazetastrela.ru
– Приходилось ли раньше выходить на театральную сцену глубокой ночью? И есть ли какие-то особые эмоции в связи с этим?
– Данную концепцию продвигает Саба Лагадзе из Москвы, с которым я познакомился как раз на «Театральной бессоннице» года три назад. Тогда я тоже играл Кулика, именно этот спектакль. Итого – всего дважды приходилось выходить на сцену в такое время. В первый раз ощущения были неожиданные. А сейчас я уже был достаточно подготовлен. К тому же еще в семь часов вечера в одном театральном салоне я выступил со своей чтецкой программой, включающей стихотворения Бродского, Маяковского, Гумилева и прозу Чехова. Поэтому уже успел раскочегариться, потом походил, подумал о Кулике и вошел в ночной спектакль спокойно. На то и нужны ремесленнические прихваты у актеров, чтобы отключиться от внешних факторов и, полчаса поготовясь, начать играть так, как надо.
Я не могу сказать, что делал что-то особенное для двух часов: вот специально у меня есть начало спектакля для людей, которые засыпают в зале. Нет, станешь что-то там орать, тормошить их – полезет липа, и зрители все равно отключатся. Даже если ты громко кричишь, машешь руками, бегаешь, но не говоришь по сути, людям будет скучно.
– Сколько в этом образе было Кулика, режиссера и вас?
– Очень интересный вопрос. Многие актеры считают, что вот они начали нормально играть спектакль и можно продолжать, уже не думая. У меня все наоборот. Постановка раскрывается только через год или два: когда ты работаешь, когда ты анализируешь, когда ты из каждого выхода на сцену делаешь какие-то выводы – что получилось, что не получилось. Когда первая волна успешности схлынула, возникла серьезная необходимость подогнать азы. Была пара провальных спектаклей, когда я терял мысль, терял внимание зрителей, им становилось неинтересно… И я стал понимать, что просто на одном вдохновении тут не прокатишь. Именно в этот момент включились мои математические мозги (мехмат МГУ – первое образование). Я всегда все анализирую по Станиславскому. Начал разбираться и понял, что мы не хотим сделать наблюдение за Олегом, чтобы это был Кулик по театральной школе, чтобы я нарисовал себе бороду, надел очки и сделал имитацию, что я – он. Потому что тогда будет ряженый человек. В то же время я не могу рассказывать и от себя, ведь у меня другая органика. И многие мысли, которые озвучивает Кулик, не являются моими.
В результате анализа почему-то захотелось показать зрителю, как выходящий на сцену актер постепенно начинает играть Кулика. И чтобы эта пульсация между ними, Кукушкиным и Куликом, не прекращалась. Чтобы люди понимали, что это другой человек, но скорее на втором уровне залегания. Чтобы это был как бы я, но они чувствовали, как сквозь меня проступает он. Понимаете?
– Более того – именно это и было видно…
– Есть разные техники, но я не могу описать подобное, вспомнив какую-то школу, меня этому не учили. Стало получаться так, что вот эта пульсация рождала Кукушкино-Кулика.
Я сделал такое интро, а теперь четкое препарирование. Полностью Куликом быть нельзя. И я сам не могу рассказывать эту историю. Пробовал на репетициях быть самим собой – это становилось неинтересным уже через десять минут. Потому что я повествовательный человек и получалось какое-то масло масляное. Тогда мы стали выяснять, в чем же фишка Кулика? Его же часами можно слушать! И тебе все время интересно. Две или три недели мы «вскрывали» его, пытались точно понять выразительные средства. И вот здесь очень помогла режиссер Света Иванова и курирующий режиссер, который в то время был худруком театра «Практика», Эдуард Бояков. Они отсеивали то, что было не куликовским в интонациях. А это очень важно, потому что Кулик каждым предложением как будто проверяет мир и своего собеседника на прочность. Он все время его провоцирует. Каждой фразой! У него ни одно предложение не бывает повествовательным. Олег все время к чему-то ведет. Хотя, когда я с ним разговаривал, он сказал: «Я сам иногда не понимаю, к чему я веду». У него просто такая манера.
И вот, когда я поймал эту манеру благодаря режиссерам, благодаря аудиозаписям, которые постоянно слушал, благодаря фильму Митты «Олег Кулик: Вызов и Провокация», возник этот образ, и в нем собраны все три ипостаси. И куликовские выразительные средства были объединены с моим желанием при помощи этого персонажа сказать о чем-то глобально добром, важном, правильном.
Этот спектакль о том, что нельзя повторяться. И он три раза преподносил мне урок, когда я пытался уже закрепить наработанное и играть его так, чтобы всем было хорошо, чтобы получить коврижки – все хвалят, гладят по головке… Спектакль тут же мне мстил и был провал. Поэтому я играю его всегда по-разному. И только благодаря этому получается, что он живой практически каждый раз. И это – счастье.
– А Кулику самому интересны все эти интерпретации?
– Да-а-а! Он балдел. Четыре раза приходил один или с друзьями. И однажды была забавная история. Надеюсь, он не обидится, что я ее рассказываю.
Сижу, готовлюсь – смотрю Митту перед спектаклем всегда, шаманю… И тут входит Кулик. «Ах, Олег, здравствуйте!» – «Ну вот, я привел хороших людей! Как сегодня будет – э-ге-гей, весело?!» – «Олег, а я не знаю, как будет… Вы же сами в спектакле говорите, что повторяться нельзя, потому что тогда это станет мертвым…» Он глубоко вдыхает от неожиданности: «Ты мне… Ты молоде-е-ец! Ты сейчас так сказал… Прям правильно!»
Спектакль реально имел успех – пять звезд на «Афише», люди писали отзывы о том, что им просто башню снесло, есть несколько человек, которые любят приходить на него с определенной регулярностью, я с ними даже подружился уже. Они говорят: «Надо раз в год смотреть этот спектакль – это своеобразная гигиена». Оказывается, что он действует сильнее, чем я могу себе это представить, многое уже вне зоны моей воли. Моя задача – сделать хорошо свое дело. Я не знаю, какие чувства испытают люди на другом конце провода. Это магия.
– Если некоторые из зрителей таким образом очищаются раз в двенадцать месяцев, присутствует ли параллельно и какая-то внутренняя гигиена…
– У меня?
– Да, благодаря этому спектаклю.
– Клевый вопрос. В начале все происходило в довольно экстремальном режиме. Я неспешно учил текст, и мне внезапно сообщили, что премьера переносится на более ранний срок…
– Как?! У меня страниц двенадцать невыученного текста, а осталось десять дней! Десять дней до премьеры! Когда я должен выйти и без подсказки, без суфлера полтора часа говорить!..
А их же выучить надо, не просто чтобы – «Я помню чудное мгновенье: Передо мной явилась ты…» (Быстро проговаривает.) А так, чтобы была полная иллюзия, что слова рождаются здесь и сейчас из твоего мозга. Потому что как только зритель почувствует, что это заготовленный текст, он сразу откинется в кресле. Он начнет воспринимать это как телевизор. Надо все время не позволять душе лениться. (Смеется.) Надо самому себя обмануть – что ты этот текст как бы не знаешь – и над выдумкой слезами облиться. Серьезная такая задача для сознания.
Сначала все было, как в тумане, а потом постепенно стало проясняться и появились вопросы: «А почему эти слова льются из моего рта? А имею ли я право их говорить?» Ну вот, я произношу: «Peace, love», а сам себя я веду так же, как герой мой говорит? Другое дело, что кто-то скажет, что Кулик сам хитрее, что он не такой прямо праведник, каким получился. Но это – не мои дела! Этот текст, который мне дали, – он и есть одно из лиц Кулика. И я-то должен все честно рассказать. А как я могу это честно рассказать, если я не верю во что-то? Если я, скажем высоко, не верю в гуманистические принципы, проповедуемые в этом спектакле. И я стал много думать. Чаще с женой мириться стал. В общем, было много всего… Я не могу четко по оси абсцисс и ординат график нарисовать, как поработал надо мной этот спектакль. Но, вне всякого сомнения, это произошло. Он надо мной поработал – не я над ним. Это, опять же, как медитация, как физкультура: ты работаешь – и тебе это возвращается! Спину разминаешь – хоп! – спина перестала болеть. Так же и со спектаклем.

 

 

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий

Введите код * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Славянка Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes