«Я разумом пессимист, а сердцем – оптимист»

На фестивале «Дягилев P. S.» состоялась российская премьера художественного фильма «Полина: станцевать свою жизнь», созданная французским хореографом Анжеленом Прельжокажем: захватывающая история молодой балерины, мечтающей танцевать на сцене Большого театра. Мы поговорили со знаменитым танцором об этой и других его работах.

 

Ирина СОРИНА
Татьяна БОЛОТОВСКАЯ
info@gazetastrela.ru

– Ваш первый опыт работы в кино посвящен русскому балету. Почему?

– Я связан с Россией, с российскими художниками и российским народом. Когда мне было 10 лет, подруга дала мне почитать книгу. В ней я увидел фотографию Рудольфа Нуриева. Она показалась мне настолько красивой, что захотелось танцевать. Я вернул книгу и спросил: «А где ты занимаешься танцами?» Она сказала, что берет уроки у пары русских эмигрантов, Сержа и Мари. В то время я занимался дзюдо. И вот я надел кимоно, черную футболку и пошел с ними знакомиться. Потом научился танцевать, стал танцовщиком и счастлив.

Позже я создал балет на музыку композитора Игоря Стравинского. Это была «Свадебка». Я выбрал русскую версию названия без перевода, потому что мне показалось, что по-русски это звучит потрясающе. Стало ясно, что надо прекратить заниматься отдельными проектами и пора создавать труппу. В этом смысле для меня был образцом Сергей Дягилев. Рудольф Нуриев пришел на показ «Свадебки» и пригласил меня на обед. Я почувствовал себя десятилетним мальчиком, который находится рядом со своим идолом. Рудольф предложил мне создать балет для Парижской оперы, директором которой в то время был. Этим балетом стал «Парк», идущий сегодня в Мариинском театре. Как вы видите, в течение всей своей творческой деятельности я чувствовал неразрывную связь с русской культурой.

– Вы и с балетом Большого театра, о котором идет речь в фильме, знакомы не понаслышке.

– Несколько лет назад я посетил Большой. Они хотели, чтобы мой балет шел в их репертуаре, и я специально приехал, чтобы лучше познакомиться с труппой, – я всегда думаю, какой именно балет подойдет для конкретного коллектива. И был очарован уровнем профессионализма танцовщиков, их личностными качествами и общим духом, который отнес не столько к театру, сколько к самой России. Поэтому я предложил им взять не уже готовый балет, а поставить новый. Я говорю об «Апокалипсисе». Это была своего рода авантюра. Моим условием было: 10 российских и 10 французских танцовщиков. В Западной Европе, с одной стороны, царит современный танец, с другой – академизм. Мы часто импровизируем, и актеры, танцовщики копируют друг друга. И я предложил артистам Большого театра поимпровизировать. Они стали делать невероятные вещи, то, чего никогда не делали ранее. По идее мы должны были привнести новое, но получилось наоборот. Русские танцовщики оказались очень креативны. И этот обмен обогатил мою труппу. Она эволюционировала после завершения этого проекта.

– В чем отличие российских артистов балета?

– Понятно, что у танцовщиков разных стран свои особенности. Но русские меня особенно трогают. Я это говорю не потому, что беседую с вами. Нет. У них большая эрудиция. Чувствуется, что они много читают, прекрасно образованны, подпитывают себя литературой, музыкой…

«Не превращать человека в предмет»

– А насколько вам важна духовная составляющая танцовщика? Между техничным артистом и духовно развитым, образованным кого вы выберете?

– Когда мне нужно набрать новых людей, я не ищу хорошего танцовщика, я ищу интересного человека, который хорошо танцует. Потому что, когда ты ищешь хорошего танцовщика, у тебя в голове уже сформирован определенный стереотип. А я ищу личность. Когда ставлю спектакль и актер выходит на сцену, я хочу, чтобы зрители почувствовали, что на сцену вышел не танцовщик, а человек с большой буквы. А потом уже пусть обратят внимание на то, как он танцует.

– Вы выработали свой, абсолютно оригинальный стиль хореографии. Не хотите его как-то назвать и обучать ему, подобно Охаду Нахарину, руководителю танцевальной труппы «Батшева», с его стилем гага, который в Израиль приезжают учить звезды мирового балета?

– Спасибо за ваши слова. На самом деле в Экс-ан-Провансе, в городе, где мы работаем, год назад открылся курс «Введение в профессию». Ежегодно мы теперь принимаем 12 танцовщиков – выпускников хореографических школ. И в течение года они с нами занимаются, чтобы перейти на ступень «ученик высшего учебного заведения» в статусе профессионала. Также происходит переход от статуса «студент» к статусу «артист». И меня очень интересует, как помочь молодым людям стать настоящими артистами.

– Поскольку ваши балеты – о любви, то нельзя не спросить: что, на ваш взгляд, самое главное в отношениях между мужчиной и женщиной?

– Уважение! Двум любящим людям, вне зависимости от пола, необходимо прежде всего уважать целостность другого человека. И очень важно постараться понять, кто перед тобой, какая любовь ему нужна. Самое главное – не превращать человека в предмет, то есть не обращаться с ним, как с игрушкой. Только тогда можно построить отношения. Иначе это будет игра на одной стороне поля, использование другого человека для решения своих психологических проблем. Но это большая тема, и за короткое время на данный вопрос не ответишь.

– Однако уже из этого ответа видно, насколько вы в теме, к тому же ваши балеты полны чувственности…

– Безусловно! Моя работа связана с чувствами. Как можно избежать чувственности, сексуальности, когда работаешь с телом? Тело – это наш орган чувств. Такой же, как осязание, обоняние. Даже если само сочинение балета, выстраивание композиции в чем-то сродни математике, все равно мы отображаем чувственность.

Интеллект тела

– В одном из интервью вы сказали, что есть люди, наделенные интеллектом тела. Что вы вкладываете в это понятие?

– Мне кажется, что движения тела можно сравнить с музыкальной партитурой. Прежде всего я имею в виду координацию и музыкальность. Это не касается музыки в чистом виде. Интеллект тела проявляется в способности тела подчинять тихую неслышную музыку.

– Это можно как-то развить обычному человеку?

– Возможно. Но это связано с постоянной работой, тренировкой мозга, который дает посыл телу, каждой его частичке. Нужно постоянно разучивать новые движения, совершенствоваться – подобно тому, как музыкант изучает нотную грамоту.

– У вас есть балет, посвященный эмигрантам. В связи с последними событиями у нас много говорят, что в Европе хотят отгородиться от приезжих.

– Я сам эмигрант. Я не могу сказать: «Закрывайте границы! Стройте ограждения!» Я не вправе это говорить. Конечно, я понимаю все сложности, которые с этим связаны, – и финансовые, и многие другие. Да, к нам приезжают как достойные люди, так и отвратительные персонажи – террористы. Но это для нас испытание, которое нужно пройти с честью и не закрываться при этом. Общеевропейские ценности прошли испытание на прочность. Чем больше страданий, тем лучше понимаешь это.

В противном случае, наоборот, больше пропасть и, может быть, больше насилия и терактов. Год назад в Александринском театре прошел вечер моей хореографии.

Я посвятил его всем жертвам взорванного российского самолета и всем людям, погибшим в Париже в теракте 13 ноября 2015 года.

– Может ли искусство помочь стать людям лучше?

– Очень бы хотелось, но не уверен. Я разумом пессимист, а сердцем – оптимист.

 

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий

Введите код * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Славянка Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes