porno

«На сцене забываю о возрасте»

На концертах Владимира Спивакова залы всегда полны: есть предположение, что зрители ходят туда не только для того, чтобы послушать музыку в виртуозном исполнении маэстро и его коллективов. Интерес вызывает сама личность великого скрипача и дирижера, мысли которого – образец мудрости, а внешний вид – пример для подражания.

 

 

 

Гульсара ГИЛЬМУТДИНОВА
gulsara@gazetastrela.ru

«Человек – он всегда стремится к чистоте»

– Владимир Теодорович, однажды вы сказали, что человеческие качества людей, с которыми вы работаете, для вас важнее, чем профессиональные. Это действительно так?

– Знаете, одно влечет за собой другое. Первому моему коллективу – «Виртуозам Москвы» – уже 40 лет. Четырнадцать лет назад был создан Национальный филармонический оркестр России. Когда происходит такое событие, обычно дирижер выходит перед коллективом и произносит, что называется, тронную речь. Например: «Забудьте все, что было до этого, начнем с чистого листа». А я сказал музыкантам, что мы здесь собрались для того, чтобы любить друг друга, музыку и слушателя.

У каждого человека есть совесть. Нужно знать, к чему взывать. И потом, я понимаю, что мы все не идеальны. Но когда общая атмосфера очень хорошая, любой человек поворачивается своими лучшими гранями. И жизнь тяжелая, и обстоятельств масса, все в жизни есть: и слезы, и радость, и разочарования, и предательства. Но разделенное горе – половина горя, разделенная радость – двойная радость.

– Кроме дирижирования, вы выступаете в качестве скрипача с потрясающими камерными концертами: к примеру, в преддверии Рождества подарили слушателям программу «Час Баха. Возлюбите мир!».

– Чем старше становишься, тем лучше понимаешь величие человека по фамилии Бах. Он, оказывается, самый современный композитор изо всех существующих. Он такие просторы открыл космические, которые нами еще до конца не освоены. И двигало этим всем потрясающее чувство любви и веры. В этой связи хочу сказать: я считаю, что самая большая ошибка советской власти – разрушение веры. Это просто криминал. Все, что происходит сегодня, – результат этой деятельности.

Человек – он всегда стремится к чистоте душевной, а она в музыке Баха в каждой ноте. Потому что он не думал о себе, он думал о Боге, о космосе, о мире в глобальном понимании и о том, что будет после. Поэтому мне захотелось сделать такую программу. Несмотря на то, что мы не играем на аутентичных инструментах, дух времен Баха в нашем исполнении остался, а это самое главное.

«Ускользающее время, люди, жизни»

– Классическая музыка и стремительная современность – насколько они вообще сопоставимы? Вам самому легко или трудно в мире, который становится все более технологичным?

– В некотором смысле нелегко. Дети с двух лет сидят и управляют компьютером так, что только диву даешься, на примере своих дочерей я это вижу. Но то, что вечное, оно всегда и останется таковым. А именно – душа. То, что заключено в великих произведениях, все, чем человек живет. А компьютер все равно этого не заменит. Потому что там чувства нет, а есть высокая технология, которая будет развиваться и развиваться.

– А нужно ли приучать к слушанию классики, чтобы это было не в труд, а в радость?

– Это нужно делать с детства. Когда я рос, нам запрещали ходить в церкви, и мы ходили в зал Ленинградской филармонии – он для нас был храм. Там еще служили такие люди, как Мравинский, приезжал Дмитрий Дмитриевич Шостакович на премьеры. Стравинский приезжал в 1961 году, я еще мальчиком был. Он вышел на сцену тогда, я сидел с мамой ряду в одиннадцатом. Он сказал дрожащим голосом: «Я помню, как в этом зале Петр Ильич Чайковский дирижировал в первый и в последний раз 6-й симфонией, а я со своей мамой сидел вон там».
И заплакал.

– Каким еще остался город детства в памяти?

– Когда приезжаю в Петербург и оказываюсь около Технологического института, всегда перед глазами всплывает картинка: зима, темно, мы едем в троллейбусе в детский сад (туда меня водила наша соседка, она рано выезжала из дома), и я досыпаю, держась рукой за ее драповое пальто. Как сейчас помню это ощущение.

– Если бы вы не стали музыкантом, то кем?

– Наверное, в театр пошел бы, режиссером. Я дружил с Георгием Александровичем Товстоноговым, и он говорил, что театр много потерял в моем лице. Я и живописью занимался, но все успеть невозможно, на чем-то надо останавливаться.

Мы с Товстоноговым часто беседовали. У нас дружба была удивительная. «Виртуозы Москвы» играли на малой сцене БДТ, туда приходили неразгримированные актеры, Елена Васильевна Образцова пела с нами. Незабываемые были вечера. Ускользающее время, люди, жизни.

– В новогоднюю ночь зрители телеканала «Культура» могли увидеть вас в ставшей уже традиционной программе «Новый год с Владимиром Спиваковым».

– Несколько лет я не снимался в ней, пропустил. Но наступал год Петуха, и я подумал, что тема интересная. У Бродского есть такое стихотворение, «Петухи» называется. Суть в том, что он создает образ петуха как метафору человека-страстотерпца. А с другой – то, о чем говорил Лев Николаевич Гумилев, – пассионария.

…Петухи отправлялись   
за жемчужными зернами.    
Им не нравилось просо.    
Им хотелось получше.    
Петухи зарывались    
в навозные кучи.    
Но зерно находили.    
Но зерно извлекали    
и об этом с насеста    
на рассвете кричали:    
— Мы нашли его сами.    
И очистили сами.    
Об удаче сообщаем    
собственными голосами.
…В этом сиплом хрипенье
За годами
За веками
Я вижу материю времени,
Открытую петухами.

Там, в передаче, конечно, много такого, на чем настаивало телевидение, без этого нельзя: рейтинг, есть вещи, с которыми приходилось мириться. Но смирение – вообще качество важное. Оно частично уничтожает гордыню.

«Это счастье»

– Владимир Теодорович, у вас немыслимое количество званий и наград. Какая из них всех дороже?

– Самая дорогая награда – то, что я могу в России жить в любом доме. Я получаю от людей письма: приезжайте, мы вас накормим, спать уложим. Россия – особая страна, но не в том смысле, который часто вкладывают в это политики, а в смысле души.

– Вы, без сомнения, человек мира. Перелеты, переезды – непременная составляющая вашей жизни. Комфортно ли вы чувствуете себя в пути?

– Честно говоря, иногда скверно, и тогда вспоминаю, что мне уже не 18. (Улыбается.) Но потом почему-то происходит резкое омоложение. Когда я выхожу на сцену, то совершенно не помню ни о своем возрасте, ни о своем плохом самочувствии, ни о чем таком. Это счастье.

 

 

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий

Введите код * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Славянка Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes