«Хотим поднять клоунаду с колен»

18 апреля в музее современного искусства «Эрарта» будет радостно: целая группа клоунов представит здесь программу Anima Allegra. Среди них – Валерий КЕФТ, один из основоположников театра «Лицедеи», Одуванчик из легендарного номера Blue Canary и просто интересный собеседник. По чистому совпадению, в этот день ему исполнится 55.

 

Гульсара ГИЛЬМУТДИНОВА
gulsara@gazetastrela.ru
Фото: Сергей Куликов/»ИНТЕРПРЕСС»

– Любите отмечать даты – круглые и не очень?

– Я не настолько самовлюбленный человек, чтобы каждый свой день рождения превращать в творческий отчет или какое-то празднество. Просто так совпало совершенно случайно. А вообще день рождения где-то лет после 30 становится грустным праздником: все дальше и дальше мы от даты появления на свет и все ближе к другой, которая нам неведома. Но я рад, что встречу еще один год среди друзей и в работе.

– На одном сайте нашла такой отзыв о вас: «Очень люблю его творчество и самого Валерочку! Обидно, что о нем так мало информации… Перерыла весь интернет и узнала лишь то, что он был отличным художником! Я очень надеюсь, что Одуванчика не забудут!» А вам не обидно, что о вас мало информации?

– Это смотря где мало. Я последние 17 лет прожил, скажем так, в изгнании, в Цирке дю Солей проработал, базировался в основном в Америке.

– То есть там о вас много написано?

– Во всяком случае в любой цирковой энциклопедии вы можете меня найти. «Визитная карточка российской клоунады»

– Какие вехи в своей жизни вы бы назвали определяющими?

– То, что я действительно из художников перешел в клоуны, кардинально изменило мою судьбу. Произошло это на втором курсе художественного училища имени Серова: я поступил в студию пантомимы ДК Ленсовета, где был художественным руководителем известный клоун Вячеслав Иванович Полунин. У нас как-то заладилась совместная работа, он взял меня в партнеры, и я с тех пор участвовал во всех представлениях прославленного театра «Лицедеи», играл все главные роли в нем. Потом нас судьба раскидала, мы уже играли без Полунина: выпустили спектакль «Безсолница», с которым объехали полмира. Затем я женился и больше жил во Франции, где встретил Мадонну Буглеон, директора театра «Ранлаг». С ней мы сделали спектакль Sur la route de Sienne – «По дороге в Сиену»: это заняло еще лет пять моей творческой жизни.

Вернулся на короткий срок в «Лицедеи» и моментально уехал в Цирк дю Солей на целых
17 лет. А сейчас вот новый этап – Театр Эстрады имени Райкина, сотрудничаю с «Лицедеями», делаем свою программу Anima Allegra – «радостная душа»: это такая клоунада новой волны. И собираемся учить молодое поколение артистов жанру. Хотим поднять его с колен.

– Есть такая необходимость?

– К сожалению, я заметил, что за годы (не буду говорить «моего отсутствия» – за последние годы) все немного деградировало, в том числе и клоунада. Упал художественный уровень, мастерство из-за большого количества дилетантов, которые пришли в этот жанр и были востребованы, потому что лучшие отсутствовали: и Полунин уехал, и мы с Лейкиным в «Дю Солее» были.

– А если вернуться к тому самому переломному моменту в судьбе: почему вы все-таки решили пойти из художников в клоуны, помните?

– Прекрасно помню. У меня был друг, художник Вадик Барштейн, с которым мы слыли за таких «деревенских дурачков» в нашем художественном колледже. Всех развлекали, сценки придумывали, КВН, как это принято во всех студенческих коллективах. Но так ни к какому из течений и не прибились. И вообще были такими наивными, что мечтали летом, на каникулах, взяв повозку, запряженную ишачком или лошадкой, или еще как-то нетрадиционно передвигаясь, поехать по деревням и селам чуть ли не за еду работать – как скоморохи какие-нибудь средневековые.

Но решили сначала мастерство подтянуть, набрались наглости и пошли в Цирк на Фонтанке. С идеей наблюдать за мастерами и перенимать. А нам там сказали: «Поработать у нас можно на конюшне, в гардеробе, а учиться идите в цирковое училище. Четыре года – и придете сюда уже артистами». У нас таких планов не было. И пошли мы по народным студиям, театрам искать, где поинтереснее. И методом тыка добрались до ДК Ленсовета, где был хороший народный цирк. Приходим к руководителю, он говорит: «Ну, клоунов мы не готовим, не наш профиль, у нас цирк, солидное предприятие. У нас жонглеры, эквилибристы, акробаты, иллюзионисты. А идите-ка вот к Полунину». «А что у него там?» – «Пантомима». «Да ну, – думаем, – черные трико, белые тапки, топчутся на месте, стенки какие-то воображаемые рушат, скучновато, нам бы клоунадой заняться!»

И уже на выходе видим, что стоит очередь в коридоре. «А вы куда?» – «А мы сдавать экзамены к Полунину». Подозрительно много людей, как на экзамен в театральный. «А что надо?» – «Басня, сценки, кусок прозы». Действительно, как в театральный. Ну сценки-то у нас были, а с прозой вообще никак. Мы пристроились, прошли и, как ни странно, были приняты. И вот там, в процессе обучения пантомиме, то ли так совпало, то ли Полунин уже искал новые формы – мы заразили всех этой идеей клоунады. Традиционная пантомима а-ля Марсель Марсо как-то покрылась пылью и не всем была интересна. Тем более Марсо достиг таких высот, что его не переплюнешь, конкуренция практически отсутствовала: был только Марсо и те, кто ему подражает.

И мы стали заниматься, все больше и больше втягиваясь. Вадик, к сожалению, умер через два года от рака. А я остался с Полуниным. Мы сделали спектакль «Чурдаки», ставший очень популярным: там, кстати, родился знаменитый номер Blue Canary.

– В 2006-м в БКЗ с успехом отметили его 25-летие. Сегодня, спустя уже более 35 лет после появления этого номера, вы пришли к пониманию причин его успеха?

– Сейчас он уже легенда. Там совпало многое: и музыка прекрасная, которая была еще до войны написана; костюмы для советского пространства очень неожиданные. На фоне соцреализма, клоунов, которые были практически персонажами из колхозов, с заводов, в комбинезончиках такие бодрые рабочие, вдруг появляются буффоны начала века. Людям это запомнилось.

– Незадолго до того юбилея автора номера, Роберта Городецкого, жестоко избили на улице.

– Да. Мы тогда готовились: я из Америки приехал, Коля Терентьев (наш партнер, один из трех участников) – из Канады, был снят «Октябрьский» на два дня. И это просто случайность: бандиты напали на Роберта и ограбили. К счастью, он остался жив, но здоровья-то не прибавилось. Сейчас выступает с нами в спектакле Anima Allegra. Опять же, этот номер мы 18 апреля представим в классическом варианте, это визитная карточка российской клоунады.


«Сейчас больше космонавтов, чем хороших клоунов»

– Клоунская жизнь – она долгая?

– Самая долгая из всех цирковых жанров. Потому что клоун – он больше актер. Карандаш до 81 года выступал. Попову, который, к несчастью, умер недавно, было за 70. У Никулина тоже длинная творческая судьба. Полунин не собирается еще сходить со сцены. Я думаю, если Бог даст, лет до 80 прокувыркаемся.

– Сегодня есть ощущение, что комиков развелось много, а клоунов почти не осталось.

– Поменялись жизненные приоритеты и примеры. Когда театр «Лицедеи» был в расцвете, появилось очень много наших последователей. Люди видели отличный пример, понимали: оказывается, этим можно и зарабатывать, быть известным. Но надо быть таким человеком, как Полунин, талантливым во многих вещах: остро чувствовать, что сейчас востребовано, подбирать партнеров, талантливых администраторов прежде всего, чтобы это приносило доход. Сейчас таких людей, может быть, и нет в стране.

– А можно сказать, что клоуном нужно родиться?

– Не мешало бы. Клоун – штучный товар. Больше космонавтов сейчас, чем хороших клоунов. Мало даже способностей, надо стремиться к этому. Быть эрудированным. Смотреть, что другие делают. Подвижниками они должны быть. Клоун в себе концентрирует многие жанры, и это прежде всего мышление – очень гротесковое. Людей с таким мышлением надо воспитывать и направлять. Жизнь многих отсеет, не все справятся.

– А как будет строиться ваша работа по обучению молодежи?

– Нам бы сохранить, во-первых, жанр. Проводить лаборатории, мастер-классы, куда будут приходить и благодаря нашему опыту получать какие-то знания. У нас есть уникальные люди в этом плане. Но я сейчас не хочу из этого делать школу, потому что рано еще: разгрести бы, что накопилось.


«Россия – это корни»

– А вот в Америке вам не хотелось остаться?

– Остаться в стране, просто чтобы жить там? Нет. Я во Франции жил, в Германии, Англии, Америке, пока была работа. А когда работы нет, что там делать? Здесь все-таки корни, родственники.

– Кстати, нигде не смогла найти подробной информации о вашей семье, тех самых корнях…

– Мой дедушка был англичанин, приехал сюда работать в фирму «Сименс», которая до сих пор жива-здорова – «Электросила» нынешняя. Женился на моей бабушке, которая там же работала в заводоуправлении, еще до революции получил российское гражданство. В 1939-м его взяли. Как я потом через общество «Мемориал» узнал, в общей сложности где-то 250–300 тысяч человек, которые считались пятой колонной (финнов, этнических шведов, французов – в общем, всех, кто мог «подвести» товарища Сталина в серьезный момент), расстреляли на Левашовском полигоне. Бабушку не успели пустить по этому пути только потому, что война быстро началась, она осталась в блокадном Ленинграде с моим отцом, которого для блокадного мальчика очень интересно звали: Фриц Георг. Тем не менее их вывезли в эвакуацию во Фрунзе (Бишкек), где они прожили с конца 1942 до 1946 года.

Не могли сразу после войны вернуться, потому что дистрофиков в город не брали. Только благодаря своей сестре, которая сделала им вызов, бабушка Прасковья Яковлевна с двумя детьми вернулась в Ленинград. Но отца уже звали Юрой: немцы, которые встретились бабушке во Фрунзе, надоумили ее «потерять» его метрику и поменять сыну имя.

– А что случилось с дедушкой, в семье знали?

– Бабушка знала, но фактически эта история была табу. Потому уже я сам ходил в архив районного отдела ЗАГСа, посмотрел, как отца звали, как деда. На сайте «Мемориала» он есть в списках расстрелянных.

– А о проекте «Последний адрес» не слышали? В городах и селах России на дома, откуда людей уводили на расстрел, вешают небольшие памятные таблички.

– А современным жильцам это нравится?

– Разные бывают ситуации, но в основном люди понимают.

– Ну хорошо, если понимают. Всеобщее покаяние и прощение – это залог окончания любой гражданской войны. В США с этим тоже не все хорошо. Последствия противостояния Юга и Севера до сих пор отзываются в новых поколениях.

– Вы обычно погружаетесь в историю страны, в которой живете?

– Да, я в этом смысле краевед (смеется). Информацию в основном беру из книг – не большой поклонник интернета, хотя он, конечно, дает колоссальные возможности. Я все-таки продукт XX, а не XXI века, все знания получил из книг, и они до сих пор мне помогают поддерживать определенный культурный уровень.

Сегодня любого из «поколения гаджетов» спроси: «Сколько на Земле океанов? Какие острова ты знаешь в Петербурге?» – все впадают в ступор, а потом начинают гуглить. Дело тут не в географии: может, она действительно уже не нужна – в телефоне все есть. Но память развивается только тогда, когда ты накапливаешь информацию и пользуешься ею.

– А как у вас с языками?

– Говорю на трех. Это была практическая необходимость. Когда попадаешь в языковую среду и тебе надо просто с людьми общаться каждый день.
Дед мой знал пять.

– А вы себя чувствуете все-таки русским или американцем – после стольких лет жизни там?

– Я космополит, наверное: где спать лег, там и Родина. А Россия, повторюсь, это мои корни.

 

«Больше всего поразила Новая Зеландия»

– Вы объездили почти весь мир, причем начали еще в те времена, когда обычные советские люди о путешествиях за границу могли только мечтать.

– При Советском Союзе я объездил всю страну, начиная от Шпицбергена, где советские шахтеры рыли какие-то шахты (а на самом деле следили за американскими подводными лодками), заканчивая всеми юго-восточными республиками. За границей был везде, кроме Африки. Европу со спектаклями объездили несколько раз, круги нарезали.

– Помните первый выезд? Что удивило?

– Это была ГДР в 1978 году, кажется. Оказалось, что социализм есть другой, отличающийся от нашего, и люди нормально себе живут и питаются, что пиво бывает нескольких сортов. Шмотки меня не интересовали, только те вещи, которые могли бы помочь в работе: магнитофон, видеокамера…

– А желание остаться в какой-то стране было?

– Больше всего меня поразила Новая Зеландия. Там на достаточно узком и небольшом по размерам архипелаге есть все климатические пояса – от субтропиков и песчаных пляжей с пальмами до фьордов и вулканов. Но все-таки надо учитывать: как турист, ты всегда получаешь больше информации и удовольствия, нежели проживая в стране.

Вот, например, я жил в Лас-Вегасе: утром проснулся, завтрак, дела, дети, школы, на работу – и все по кругу. Правда, я не самый удачный пример, потому что у меня шило в одном месте и я при первой возможности куда-то направлялся: объездил весь юго-запад США, от мексиканской границы до Канады. Но в Лас-Вегасе живут люди, которые ни разу в Лос-Анджелесе не были, потому что им очень много и тяжело приходится работать. Во всем мире так. Люди решают обыкновенные проблемы: где-то на грани выживания, где-то чуть полегче.

– В Театре Эстрады вы играете главную роль в спектакле «Комедия на колесах, или Велодрама»: там главная тема тоже путешествие.

– Да, там коронованная особа едет в запланированный отпуск, прощается с народом, но поскольку королевство захудаленькое, бюджета на эту поездку нету. И верные придворные организуют королю воображаемое путешествие: все перемещения по миру у него в замке происходят.

– Проект существовал и до вас, но вы сделали новую редакцию.

– Да, когда меня Юрий Николаевич Гальцев попросил посмотреть этот спектакль, я честно сказал: странное впечатление он производит. Продуманные костюмы, реквизит, а так все напутано-намешано. Он говорит: «Вот ты и займись, почисти». Я начал чистить и до сих пор этим занимаюсь (смеется). Мы сохранили самые сильные номера: клоунада, пантомима, эксцентрика, жонгляж – все жанры там можно увидеть. Спектакль для всей семьи: ребенку лет с восьми, думаю, там все будет понятно.

______________

Афиша:

15 апреля на сцене Театра Эстрады имени Аркадия Райкина – «Комедия на колесах, или Велодрама»

_______________

Пассажир

«Еще мы БАМ строили»

– В конце восьмидесятых ездил по стране такой агит-поезд – из Москвы в Иркутск и обратно. Приезжали в какой-то райцентр, состав загонялся на запасной путь: он служил и театром, и клубом – в нем кино крутили и артисты привезенные выступали.

Еще мы БАМ строили. Не буквально, конечно, а ездили с культурной программой, поднимали дух строителей – у меня даже медаль соответствующая есть.

И вот одна история из этих поездок. Был такой то ли Соломон Соломонович, то ли Залман Залманович – модный татарин, который руководил культурным отделом при строительстве железной дороги. А там как: городок строителей, небольшое количество женщин и детей, а мужики уезжают почти на 100 километров класть пути. На выходные возвращаются, и мы их должны охватить культурой.

Но поскольку они всю неделю тяжело работали, в клуб их было просто не загнать. И мы в один такой городок приезжаем, в другой. «Залман Залманович, где зритель-то, из Ленинграда ехали пятерых человек смешить?» – «Все нормально, ребята, я с гольдами договорился, с вождем, он своих приведет». Гольды – это племя такое сибирское. А с нами еще ездил Кемеровский драмтеатр, который трех артистов выделил, и они ничего умнее не придумали, как играть кусок пьесы Серафимовича «Кремлевские куранты». Кабинет Ленина в Кремле, приходит Цюрупа, матрос Центробалта, который качается от голода, отдает какие-то бумаги Ильичу, тот на него смотрит и говорит: «Батенька, вы что-то много работаете, вам надо отдохнуть». В общем, он долго уговаривает Цюрупу больше отдыхать, есть, ездить на курорты, лучше заграничные, и дарит ему, упавшему в голодный обморок, чемоданчик для таких поездок.

Во втором отделении должны выступать мы. И вот сцена с чемоданчиком. Встает вождь гольдов, расправляет плечи и бросает своим: «Гавна концерт». И уводит все племя. И мы снова остаемся со своими пятью зрителями.

 

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий

Введите код * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Славянка Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes