«Другой жизни у меня нет»

Лидер группы «Разные люди» создал фонд «Разные люди – рок-музыканты помогают детям!» в начале 2017 года. По словам Александра, его самого когда-то спасло «великое русское милосердие». Ответная благодарность – самое естественное, что он мог сделать.

 

 

 

Наталья ЛАВРИНОВИЧ
law@gazetastrela.ru

– Фестиваль «Разные люди» пройдет 26 апреля в третий раз. Чья это была идея?

– Я сам музыкант, мы жили в Харькове, когда в восьмидесятых годах я заболел болезнью Бехтерева. Мне нужно было эндопротезирование, и мы обратились к друзьям – Юре Шевчуку, Борису Гребенщикову – с просьбой приехать в Харьков, дать несколько больших концертов, чтобы собрать деньги на операцию. Ребята откликнулись, приехали. Потом Шевчук – это было 25–26 мая 1991 года – отправился в Москву, в программе «МузОбоз» собрал Макаревича, Градского, Кутикова и сказал в эфире: мол, наш брат, музыкант, заболел, нужна ваша помощь. «Мы не будем приводить расчетный счет – просто дадим вам адрес Александра, вы на него можете писать письма поддержки и передавать материальную помощь». И все лето 1991 года моя мама каждый день ходила на почту, приносила оттуда огромные сумки с письмами и переводами людей – были десятки тысяч конвертов.

А буквально в прошлом году один человек написал в «Одноклассниках»: «Саша, мы помогали тебе в 1991 году. А кто бы и нам помог? У нас ребенок болеет…» Я не богатый человек, не рок-звезда, инвалид, денег у меня – как у всех нормальных людей. Но я задумался.

Скажем прямо: за благотворительность мало кто берется, это все подозрительно, было сложно найти организаторов. У нас нет ни спонсора, ни частной, ни государственной поддержки. Просто мы, музыканты, взяли и организовали фестиваль.

– У вас несколько подопечных детей из России и Украины.

– У нас нет правил, так же как нет ограничений в диагнозах. У Егора Рядчикова ДЦП, в восемь лет он не может ни ходить, ни говорить. Мы отправили мальчика с мамой в Израиль, ему провели обследование и назначили лечение.

У Лили Браславской адренокортикальный рак правого надпочечника, у Егора Власова аутизм – это все дети тех людей, которые когда-то помогли мне.

Я буду продолжать, невзирая на то, будет у нас получаться собирать много денег или не будет. Это больше гуманитарная акция. Фестиваль абсолютно аполитичен, это было важным условием. Когда в это достаточно сложное время на одной сцене собрались Макаревич, Скляр, Ефремов, Шевчук, непосредственно Юрий Юлианович сказал: «Такое объединяет».

Сам я из Украины. И мне больно смотреть и слушать о том, что происходит. Может быть, только благородное дело и в силах нас объединить.

– А какая была самая большая сумма, которую удавалось собрать?

– 400 тысяч рублей. Я понимаю, что «Русфонд» собирает эсэмэсками миллионы за одну минуту. И даже фонды поменьше – Нагиева, Хабенского – располагают совсем другими суммами пожертвований. Но доброты мало не бывает, и мы, в свою очередь, пытаемся обратиться ко всем людям, которые могли бы помочь.

 

«С детства был юла»

– Вы ведь заболели в 14 и почти сорок лет ведете борьбу с недугом, правильно?

– Болезнь Бехтерева вообще древнейшая, еще фараонов раскапывали с признаками ее: это анкилоз крупных суставов и позвоночника, то есть окостенение. Николай Островский заболел ею, ослеп и в результате умер. В наше время это не смертельно: проводятся операции, ставятся эндопротезы, люди могут ходить.

Да, я был здоровым ребенком, занимался гимнастикой и футболом. Видимо, была предрасположенность, но врачи не могли сказать, откуда болезнь и как ее лечить. Но повторяю: сейчас это дело не смертельное, чисто бытовые неудобства.

– И тем не менее меня поражает ваша сила. Я прочла, что после первой операции вы девять месяцев лежали исключительно на спине…

– Мало того, мы как раз перед операцией поженились, живем уже 27 лет вместе. Девять месяцев я лежал на спине, нельзя было даже повернуться на бок – срастался протез. В 24 года столько пролежать тяжеловато, конечно, но когда рядом родные люди, любимый человек, друзья… У меня дверь была вечно открыта, все знали, что ключ под ковриком лежит. Люди приходили, приносили еду, помогали всячески, стригли… Это трудно объяснить – кажется, это было не со мной.

– А еще я видела кадры, где вы к сцене «Нашествия», собирающего по 200 тысяч человек, шли на костылях.

– Это было в 2011 году, самая тяжелая операция изо всех. Хорошо, что в институте имени Вредена еще трудятся те же врачи, которые когда-то ставили мне протезы: с тем, что у меня стоит, ни одна клиника в мире не возьмется работать. Это космический эндопротез из пористого титана, их имплантировали всего несколько десятков. Но у меня начал проваливаться таз, и нужно было что-то придумывать. В конечном итоге в Германии заказали конструкцию, эдакую полусферу на шурупах.

И опять все музыканты передавали деньги моей жене и просили: «Только ему не говори».

– Есть ощущение: вы сами не считаете, что это пример удивительного личного мужества.

– Я не считаю, что это какой-то героизм. Я очень активный человек. С детства был юла, не сидел ни минуты, постоянно бегал с мячом. Видимо, тогда и набегался на всю оставшуюся жизнь. Я не вижу смысла жаловаться – что это изменит?

– Вы в детстве учились в спортшколе, занимались футболом. А за какую команду сейчас болеете?

– «Зенит» уже не тот, да и харьковского «Металлиста» уже тоже нет… Когда-то «Зенит» был дейст­вительно народной командой: возвращаешься с гастролей в поезде Москва – Петербург, не знаешь, как сыграли. Можно обратиться к любому человеку в вагоне – к бабушке, к дедушке, к подростку – все будут в курсе.

 

Штиль рок-н-ролла

– Вы замечали, что когда поете – улыбаетесь?

– Есть песни, в которых все это заложено. Даже в самых тяжелых вещах, мне кажется, есть какой-то внутренний свет, который не дает совсем отчаяться.

– Еще вас называют «совестью нашего рока». Вы согласны с этим определением?

– Ну, это какой-то пафос. Совесть есть у каждого. Такой фразе нужно соответствовать. Соответствую ли я ей тем, как живу, что пишу, что делаю? Не знаю. Но другой жизни у меня нет, нет черновика. Мне повезло в том, что надо мной не стоят люди, от которых бы я зависел. Могу говорить все, что думаю, – может быть, для кого-то это и есть совесть?

Человек, высказывающий свое мнение, понимает, что он не один. В советские времена в магазинах не продавалась рок-музыка, по радио ее не крутили. Но субкультура-то существовала, и ее приверженцы думали: неужели мы, такие дураки, одни? Где-то же должны быть люди на земле, которые любят те же вещи? Они ходили на концерты, чтобы найти своих. На наших выступлениях встречались, создавали семьи, потом приходили с детьми – я несколько раз был свидетелем на свадьбах у таких людей. Это целая жизнь. Это все важно.

– А кроме того, в свое время вы были знакомы с легендами отечественного рока – Александром Башлачевым, например.

– Знаком не был – я был на его концерте, на фестивале в ЛДМ, меня это потрясло. Я знал горьковчан, которые говорили: «У нас в квартире живет гений. Спит на полу, сам из Череповца». Я спрашивал: «Как понять, что человек – гений?» «А ты увидишь его – и поймешь».

На самом деле личное знакомство не так принципиально. Главное, чтобы он в душе твоей остался, тебя изменил, стал частью тебя. СашБаш очень быстро погиб: два года он был в поле зрения, за это время написал все песни – и, видимо, решил, что свою миссию выполнил. Но то, что во мне он оставил неизгладимый след, это точно. Я считаю, таких поэтов – уровня Башлачева и Высоцкого – во второй половине XX века больше и не было. Это удивительная работа со словом: нет ни одной лишней запятой, ни паузы – она просто совершенна. Абсолютно невозможная поэзия, поэзия поэзий. СашБаша нужно преподавать в школах, я считаю. В разные века были поэты с разным «штилем». Башлачев – это штиль рок-н-ролла.

– Мы недавно брали интервью у вашего давнего друга, в свое время игравшего в группе, Сергея Чигракова. Поразил, во-первых, тот факт, что он стал папой сильно после пятидесяти. Во-вторых – то, что этих лет, кажется, и не было, у него молодые мозги. А у вас есть представления об идеальной старости?

– «Моя идеальная старость» – надо написать такую песню. Сережа сейчас догоняет то, что когда-то пропустил, – у него же всегда были гастроли, музыка, рок-н-ролл, – все свободное время посвящает детям. Он молод душой, но и всегда таким был. И выглядел моложе – у него такая порода, харизма.

Наверное, если не смотреть в паспорт и в зеркало, старость – это вообще абстрактное понятие. Бывает, видишь человека, ему 22 года. Все распланировано наперед – какая карьера, когда дети. При этом перед тобой – потухший старик с безжизненным взглядом.

Я не теряю интереса к жизни, любопытства. Ставлю перед собой какие-то задачи – непонятно, могу ли их выполнить, но ставлю. А кроме того, что это понятие философское, оно еще абсолютно никчемное. Она по-любому произойдет, по-любому когда-нибудь свой жизненный путь мы окончим. Можно говорить о старости, можно не говорить – ничего не изменится. Мы просто потеряем время, за которое могли бы что-нибудь хорошее сделать – помыть посуду, например!

Моя мама в Харькове, с которой три года не виделись, говорит: «Сынок, я уже старая». 75 лет, ни минуты не сидит, у нее шесть соток, хозяйство, она 50 лет проработала в детском саду воспитателем. Старость – это бабушки перед подъездом, а она никогда такой не будет. Есть люди: если они остановятся – умрут. У меня такая мама. И я, видимо, весь в нее.

______________

Афиша

В третьем благотворительном рок-фестивале «Разные люди» (26 апреля, клуб А2 Green Concert) примут участие: Сергей Галанин и «СерьГа», «Сурганова и оркестр», «Секрет», «Скворцы Степанова», Максим Леонидов и его Hippoband и, естественно, сам Чернецкий с командой.

У организаторов фестиваля, в числе которых NCA, «Наше радио» и «Русфонд», появилась идея – предложить заинтересованным лицам выкупить блоки билетов, которые затем передарят детям-сиротам, инвалидам, ребятам из социально незащищенных групп населения. Сделать это можно на сайте muzbilet.ru.

Александр Чернецкий также не первый раз проводит и онлайн-аукционы, на которых продает самые разные вещи, принадлежавшие рок-музыкантам, от плакатов до футболок и гитар. Недавно на аукционе появилась встреча со звездой: победитель побывает в гримерке у артиста, получит диск из его рук, возможно, даже поужинает вместе с ним. От Питера участвуют Максим Леонидов и Олег Гаркуша, от Москвы – Николай Фоменко. Подробности.

_______________

Мнения

«Делать добро – приятная штука»

Мы попросили рассказать о своем отношении к благотворительности участников нынешнего и прошлого фестивалей.

Сергей ГАЛАНИН, лидер группы «СерьГа»

– Благотворительность – это возможность оказать какую-то посильную помощь, и мы достаточно часто участвуем в меро­приятиях такого рода. Вообще, знаете, делать добро – приятная штука. Когда ты отдаешь, это иной раз тебя больше радует, чем когда получаешь. Тем более когда это добро делается посредством нашего по жизни самого любимого занятия.

Я участвовал и в онлайн-аукционах Саши Чернецкого, мы выступили в тандеме с Гариком Сукачевым – подписали свои пластинки и выставили на торги. Я мыслю простыми категориями: людям, которые следят за нашим творчеством, оно интересно в первую очередь, тут мы с Игорем Ивановичем голову не ломали. Одно дело где-то скачать диск или купить, другое – получить с автографом. В следующий раз мы подписали и разукрасили футболки – купят те, кто с нами по жизни. Я знаю, что некоторые музыканты выставляли, допустим, пиджаки, которые светились в том или ином клипе, и это тоже имеет право на существование. Но первична музыка.

Мне нравится история «встреча со звездой», которую сейчас продвигает Александр. Можно встретиться, я бы и сам поучаст­вовал, до концерта: познакомиться, сфотографироваться, пожать друг другу руки. Пообщаться в спокойной обстановке, чтобы человек открыл что-то для себя – то, чего он о нас и не представлял. А потом – раз! – и запустить его в зал.

Илья ЧЕРТ, лидер группы «ПилОт»

– Благотворительность – это, во-первых, обязанность каждого человека, у которого все в порядке с совестью и состраданием, то есть человека доброго и порядочного. Во-вторых, так как я следую в жизни рекомендациям ведического знания, в мои обязанности входит следующее: каждый взрослый человек, зарабатывающий на жизнь, должен отдавать часть своего заработка на помощь больным, детям и старикам. Если человек зарабатывает меру необходимого для себя, он обязан отдавать одну десятую часть своего заработка на благотворительность. Если его доход значительно превышает меру необходимого, то эта часть вырастает до одной седьмой его заработка. В любом случае участие в благотворительности всегда было признаком благородства и порядочности.

Осенью прошлого года я участвовал в онлайн-аукционе, который проводил Александр Чернецкий. Мой лот – штаны, которые были сшиты на заказ известным в Петербурге мастером Екатериной Стул для использования на сцене, в концертной деятельности группы «ПилОт». По сути, это штаны для занятий единоборствами, в частности ушу и тайцзи.

Олег ГАРКУША, солист группы «АукцЫон»

– В прошлом году я выставлял на аукцион дудочку. В этот раз намечен ужин со звездой в одном из ресторанов Санкт-Петербурга.

Саша по своей натуре замечательный добрый человек. Большую часть жизни он испытывает физическую боль. Естественно, что он решил помогать людям, которые столкнулись с такими же проблемами. Как правило, это идет от чистого сердца.

Я не люблю об этом рассказывать, но в благотворительности мы не новички. Кроме Саши, я всегда на концертах упоминаю про «АдВиту», с которой мы сотрудничаем, про «Ночлежку», про свой Фонд развития молодежной культуры – мы даем шанс музыкантам встать на ноги. Нельзя сказать, что меня особенно трогают какие-то определенные проявления социальной несправедливости, – душа либо лежит помогать, либо нет.

Подготовила Наталья ЛАВРИНОВИЧ

 

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий

Введите код * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Славянка Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes