Освенцим: диалог изнутри

Нужно ли приобщать своих детей к трагическим страницам прошлого? Каждый решает этот непростой вопрос по-своему. Впечатления мамы и дочери после посещения концлагеря Освенцим – один из вариантов ответа на него.

 

 

 

 

* * *

Когда я выложила в «ВКонтакте» свои фотографии из Освенцима, некоторые знакомые высказались однозначно: «сумасшедшая». Мало того что ездит по местам, в которых когда-то творились жуткие вещи, так еще и ребенка с собой берет, психику ему травмирует. Честно говоря, я и сама задумывалась о том, брать ли туда девятилетнюю дочь, но что-то подсказывало: брать.

Когда мы приехали в Краков, мама твердо решила: она съездит в Освенцим. Она и так раньше таскала меня по всем военным местам – Хатынь, Бабий Яр, – а теперь захотела поехать туда. Но на сайте было написано, что детям до 13 лет туда ездить не рекомендуется. Я предложила притвориться, что мне тринадцать. Конечно, в 9 лет я была не очень похожа на тринадцатилетнюю, но все же «не рекомендуется», а не «запрещено». И мы поехали.

 

* * *
В день отъезда из Кракова накрапывал дождь. Впереди была неизвестность, и от этого немного знобило. Где-то в глубине души я надеялась, что случится какой-нибудь сбой: долго не придет электричка, ехать станет уже поздно – и мы откажемся от этой затеи.

Мы встали ранним утром. В городе почти все еще спали. Я немного грустила, потому что не хотела уезжать из Кракова. Мы долго ждали поезда, но он все же подошел. Я сидела и думала, какой же он, этот Освенцим, и рисовала в тетрадке сердечки и цветы. Потом задремала под мерный стук колес…

 

* * *
Чем ближе к железнодорожной станции Освенцим, тем пасмурнее погода. Когда мы вышли из поезда, над городом стояли грозовые тучи.

Когда мы шли к лагерю, мне казалось почти невероятным то, что в этом городке люди могут жить обычной жизнью. Тут есть, наверное, и детские площадки, и кинотеатры, и «Макдоналдсы». Но я лично не смогла бы жить в таком месте, где раньше мучили, убивали, терзали людей…

 

* * *
До лагеря Аушвиц-2 (также известного как Биркенау, или Бжезинка, – то, что обычно подразумевают, говоря об Освенциме) мы шли пешком. Мимо нас в одну и в другую сторону с пятиминутной периодичностью проходили автобусы с туристами.

И вот мы дошли. Там было много людей из самых разных стран. Приезжали и уезжали автобусы, проводились экскурсии. Детей было немного. Мама купила билеты, и мы зашли внутрь.

 

* * *
Вот они, ворота с ведущей к ним железной дорогой, которые я столько раз видела в фильмах и на фотографиях. Ворота смерти. А за ними – бараки, бараки и вышки. Разрушенный крематорий. Памятник, где на множестве языков высечено количество погибших здесь: более полутора миллионов человек. Один из бараков был детским: там стояли маленькие двухъярусные кроватки. Я смотрела из окна на свою маленькую дочку, сидящую рядом с лужей, и думала об одном: «Прошлое не должно повториться». 

Провода, железная дорога, бараки… Грязные, отвратительные – я не понимаю, как там могли спать люди. Я выбежала на улицу. Меня терзало то, что я стою сейчас здесь, зная, что скоро вернусь в отель, потом домой, и все будет хорошо. А они не могли надеяться на то, что вернутся домой. Да что там домой – что вообще выживут… И тут меня потянуло к какому-то бараку. Мне просто захотелось туда пойти, моей душе. И я увидела там стену. Белую Стену, она притягивала меня к себе. Я до сих пор не знаю, что это было, но у меня появилось ощущение, что я здесь уже была, хотя в Освенциме я в первый раз. Я вышла на улицу, села рядом с лужей, и мне так захотелось заплакать, как этот дождь. Но я не смогла. Я сохранила эти слезы в себе, чтобы потом можно было заглянуть туда и вновь почувствовать это.

 

* * * 
Аушвиц-1, второй концлагерь: тот самый, на воротах которого написано: Arbeit macht frei. Пыточный двор, «Блок смерти». Пойду туда одна. Длинные коридоры казарм, на стенах – ряды фотографий узников и узниц. В камерах – фиксация злодеяний фашистского режима. Гора очков, гора чемоданов, обуви… У одной из витрин сжимается сердце и начинают душить слезы… 

Уже не помню, по какой причине, но я осталась сидеть на лавочке рядом с музеем, а мама ушла. Она купила мне шоколадку, дала книжку про Освенцим и пошла. Я настолько увлеклась этой книгой, что не могла оторваться. А когда пришла мама, она была расстроенной и заплаканной. Когда я спросила ее, что случилось, она ответила: «Там были детские тапочки, целая гора…»

 

* * *
Вот я и побывала в Освенциме. И больше не хочу сюда возвращаться. Дочь пересказывает мне отрывки из брошюры, купленной в музее. Слава богу, какая-то информация останется у нее в голове.

Мы снова сидим в поезде. Я настолько потрясена, что не могу сказать ни слова. Я взяла свою тетрадку и начала рисовать. Но не цветы и сердечки, как по дороге сюда, а себя. Рядом с Белой Стеной. Весь день я была под впечатлением от этой поездки. Да что уж там, я и сейчас часто думаю о ней, хотя прошло уже два года. И мне хочется вернуться туда и снова увидеть ее, мою Белую Стену. А пока надо постараться не забыть все это. Чтобы это никогда не повторилось. Никогда.


Гульсара ГИЛЬМУТДИНОВА, Александра ЮРИНОВА

 

 

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий

Введите код * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Славянка Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes