«Проснуться знаменитыми – не про нас»

Олимпийские игры в жизни каждого спортсмена значат очень многое. Почти всё. И разговор с одной из героинь олимпийского Рио-де-Жанейро – гандболисткой Екатериной Маренниковой – лучше всего было начать именно с того, как изменило золото Рио ее жизнь. Речь об этом, конечно, зашла, но не сразу. Во-первых, частью ответа на вопрос был сам антураж спортивного зала, где мы беседовали: огромный портрет Екатерины занимает там добрую треть стены. Звезда звездой, ни дать ни взять. А во-вторых, олимпийская тема в эти дни чаще всего звучит совсем в ином контексте.

Владимир ЮРИНОВ
yurinov@gazetastrela.ru

– Сейчас по-прежнему кипят страсти вокруг ситуации с участием сборной России в зимней Олимпиаде в Пхенчхане. Но и перед Рио-де-Жанейро вопрос участия в Играх наших спортсменов решился чуть ли не в самый последний момент. Помните те свои ощущения?

– Было тяжело. Особенно если учесть, что мы заранее приехали в Рио, уже находились в столице Олимпиады, а окончательного решения по нам до сих пор не было. (Летом 2016 года Международный олимпийский комитет предоставил право решать вопрос об участии российских спортсменов федерациям по видам спорта. – Прим. ред.) Конечно, мы верили в лучшее. Процентов на восемьдесят были уверены в том, что все-таки сыграем на Олимпиаде, так как применительно к нашему виду спорта никаких, даже малейших, проблем с допингом не было ни разу. Единственное опасение перед Играми было в тот момент, когда могли снять всю российскую сборную целиком.

– Следили ли за этими событиями – например, в тот день, когда МОК выносил окончательное решение по допуску всей делегации России в Рио?

– Следили, конечно. Телевизионной трансляции у нас тогда не было, и мы при каждой возможности изучали все новостные каналы через интернет – сидели с ноутбуками, планшетами. А в тот день утром проснулись, начали собираться на тренировку – и как раз появилась новость о том, что да, мы будем выступать в Рио! Невероятное облегчение!

«Шанс, которого ждали не годы, а десятилетия»

– Признайтесь, сумасшедший по драматизму олимпийский полуфинал против сборной Норвегии, который смотрела, наверное, вся страна, вы сами потом пересматривали на видео?

– Если честно – ни разу. До сих пор еще не настолько утихли эмоции, чтобы смотреть запись. Матч, конечно, был фееричный – и для всех нас, и, наверное, для зрителей. Да и был он для нас самым главным, даже важнее финала. «Важнее» – наверное, не совсем правильное слово. Он был в психологическом плане труднее финала – вот это совершенно точно.

– Выходить на площадку в такой игре уже в дополнительное время, как пришлось вам, когда нервное напряжение буквально звенит, видимо, трудно вдвойне?

– Да, это двойная ответственность – тот самый момент, когда от тебя требуется в два раза больше усилий, в два раза больше помощи команде. Но все это ты осознаешь уже потом. Потому что во время игры на эти мысли просто нет времени и ты сконцентрирован на одной-единственной цели. А какой-то анализ собственных ощущений можно делать уже потом, по прошествии времени – например, сейчас в нашем разговоре.

– И что в итоге было эмоциональным пиком Игр – победа в полуфинале над сильнейшей сборной мира последних лет или же все-таки золотые эмоции по окончании финала?

– Эмоциональный пик – это полуфинал против Норвегии. Все-таки все мы понимали, что против Франции в финале должно быть намного легче. Не совсем легко, конечно, но легче. К тому же мы уже пропитались к финалу этими победными эмоциями, понимали, что весь путь уже почти пройден и осталось сделать один-единственный шаг, которого мы ждали не один год и даже не одно десятилетие. И вот он, шанс, осталось только сделать этот шаг. Слава богу, все получилось.

– В вашей карьере уже было олимпийское серебро Пекина. Могли тогда, после проигранного финала, представить себе, что спустя восемь лет снова сыграете в решающем матче Олимпиады и все-таки выиграете?

– Нет, вот такого я в Пекине представить себе точно не могла. Потому что уже тогда появлялись мысли, что со сборной страны, наверное, пришла пора заканчивать. Было тяжело, если честно: и игры за клуб, и семья… Большое спасибо Евгению Васильевичу Трефилову за то, что он поверил в меня и снова пригласил в сборную.

– К Трефилову мы еще обязательно вернемся, а пока… Вот есть такая избитая фраза – «на следующий день она проснулась знаменитой». Было с вами что-то похожее, пусть не прямо на следующий день, после Игр в Рио?

– Нет. Конечно, почувствовали гораздо больше внимания – не лично к нашим персонам, а вообще к виду спорта под названием «гандбол». Когда мы приехали из Рио, то первые три дня провели в Москве. И практически не спали, потому что ездили то на телевидение, то на радио, то давали интервью для газет. Но все равно такого чувства, будто мы вдруг стали знаменитыми или какими-то звездами, не появилось даже тогда (смеется).

– А в более глобальном плане какое-то изменение отношения к гандболу после Олимпиады, на ваш взгляд, случилось? Или это была просто вспышка и все?

– На самом деле изменения сейчас очень чувствуются. Не знаю, насколько это связано конкретно с нашей олимпийской победой, но в целом популярность гандбола в стране растет, и очень хочется, чтобы так продолжалось и дальше. Наверное, это связано с деятельностью президента Федерации гандбола России Сергея Шишкарева и всей его команды. Он пришел в федерацию, в хорошем смысле заболел этим делом и стал поднимать наш вид спорта – в частности, проводить какие-то мероприятия, которые помогают популяризировать гандбол. Сейчас и по телевидению гандбола стало гораздо больше, чем прежде, и в прессе. Подвижки определенно есть.

Гандбол – сразу и всерьез

– В одном из недавних интервью упомянутый вами президент ФГР Сергей Шишкарев сказал почти дословно следующее: «Возрождение женского клуба в Санкт-Петербурге – мой моральный долг лично перед Екатериной Маренниковой, которую я очень уважаю». Слышали об этом?

– Да, я прочитала это и очень удивилась (смеется). Уже после этого Сергей Николаевич приезжал в Санкт-Петербург на матч мужской сборной России, мы с ним пообщались. Но что касается того интервью, то это была вообще-то слишком громкая фраза. Мне, конечно, очень лестно, что президент ФГР знает, что я именно из этого города, и помнит это. И очень хочется, чтобы женский гандбол тут действительно возродился. Ужасно обидно, что в таком большом городе это почти забыто. Сколько я общаюсь с людьми – все время убеждаюсь, что им очень нравится наш вид спорта. Стоит человеку сходить один-два раза на матчи – и он тут же начинает интересоваться гандболом всерьез. И мне на самом деле сильно хочется, чтобы в Санкт-Петербурге была не только мужская, но и женская команда.

– Более или менее конкретные предложения из ФГР, чтобы каким-то образом лично поучаствовать в этой истории, звучали?

– Думаю, что о конкретике говорить еще просто рано, так как сначала должна быть проделана очень большая подготовительная работа.

– А вообще насколько это трудно – практически всю карьеру провести в разных клубах, но вдалеке от своего города? Тольятти, Звенигород, Краснодар… Где вам было комфортнее всего?

– Это не столько трудно, сколько обидно просто. Всегда ведь у спортсмена есть желание выступать именно в том месте, где он родился и вырос. А где мне было комфортнее? Сложно сказать… Все равно ты приходишь в новый клуб – и почти всех игроков в нем так или иначе уже знаешь. У меня, по сути, и не было случая, чтобы я приходила в совершенно новую для себя команду, где никого бы не знала. Единственное – когда я в самом начале карьеры переехала в Тольятти из Санкт-Петербурга, то знала там всего нескольких игроков по сборной страны. Но в любом случае никаких проблем с адаптацией у меня не было нигде.

«О том, что не поиграла за границей, не жалею»

– В отличие от многих партнерш по сборной России, вы никогда не играли за клуб из-за границы. Не жалеете?

– Предложения попробовать себя в зарубежном клубе у меня были. Но я, наверное, просто по характеру не совсем тот человек, которому бы это подходило. Я привыкла к более спокойному и размеренному течению жизни, наверное. И в итоге все эти предложения ни во что конкретное не вылились.

– Все-таки в России на гандболе пока еще редко встретишь заполненный большой зал, и атмосфера на матчах тут чаще всего несколько не та…

– Пожалуй, именно это и было единственным аргументом, из-за которого можно было бы задуматься об отъезде в зарубежный клуб. Когда ты за границей приезжаешь в какой-то маленький городок и видишь там огромный зал, который полностью забивается на гандбольные матчи, это производит невероятное впечатление. И ведь так во многих местах происходит на каждой игре! Но при этом довольно большую часть карьеры я провела в Тольятти, а именно там знают и любят гандбол, и посещаемость матчей всегда тоже была очень хорошая. Так что и в этом плане что-то менять смысла особого не было.

– В родном городе вы почти не играли, но зато чемпионкой мира в 2005-м стали именно тут, когда чемпионат проходил в Санкт-Петербурге. Какие остались воспоминания о том турнире?

– Это было совершенно незабываемо! Ведь для меня это был первый крупный турнир в составе национальной сборной. А то, что проходил он именно дома, – это вообще была какая-то фантастика! Возможно, эмоции тогда даже перехлестывали те, что были у меня после олимпийской победы в Рио.

– И наверняка помните, как из фан-сектора на трибуне переполненного Ледового именно для вас звучала «Катюша»?

– Да, я все это помню. И когда мы перед каждой игрой выходили в зал и видели, что заполняемость с каждым днем все увеличивается и увеличивается. А перед финалом, когда собрался полный Ледовый дворец и зазвучал гимн России, адреналин буквально бурлил и кипел. Это действительно были незабываемые эмоции.

«Какое интервью без Трефилова?»

– Давайте попробую угадать. Наверное, на протяжении всей карьеры вам чаще всего приходилось отвечать на вопрос журналистов именно о чрезвычайно эмоциональном стиле работы главного тренера женской сборной России по гандболу Евгения Трефилова. Так?

(Смеется.) Ну какое интервью без этого?

– Мы с вами беседовали после чемпионата мира – 2005, и вы сказали замечательную фразу: «Когда тренер нас хвалит, мы чувствуем в этом подвох».

– Помню. И именно так оно и есть до сих пор (улыбается).

– Действительно ли для работы с женской командой нужно быть тренером-диктатором?

– Женский коллектив – это, как известно, очень своеобразный коллектив. Ну и Евгений Васильевич нашел для себя именно такой подход, да. Естественно, иногда бывает обидно за какие-то его слова, сказанные в пылу эмоций. Но он всегда, в тех случаях, когда чувствует, что был неправ, потом подходит, извиняется. Да мы и сами все прекрасно понимаем. Ведь могут быть какие-то юношеские обиды, когда ты думаешь, будто уже все на свете умеешь, а тут тебе, не особо выбирая выражений, говорят: «Стоп, девочка! Все не так!..» Но когда ты становишься профессиональной спортсменкой, то уже и сама начинаешь понимать: если у тебя все хорошо и ты все сделала правильно, то ни один тренер не станет просто так тебя ругать. А если ты при этом хочешь расти и совершенствоваться, то все упреки и подсказки нужно пытаться воспринимать так, чтобы извлечь из них что-то полезное.

– После золота Рио-де-Жанейро Трефилов, наверное, вошел в список великих тренеров нашей страны, таких как Владимир Кондрашин в баскетболе, Вячеслав Платонов или Николай Карполь в волейболе… Вы работали с ним долгие годы. Можете сформулировать, в чем секрет этого человека?

– Главный секрет – в том, что он абсолютный трудоголик и отдается своему делу полностью. И, соответственно, требует от всех людей, которые с ним работают, точно такой же отдачи. Вы, наверное, и сами видели, какой он выходит из зала после игры, – как будто весь этот час он отбегал на площадке вместе с нами. Наверное, если бы он мог собрать команду из великих звезд, которые, что называется, по щелчку разбегутся, куда надо, и сами все правильно сделают, то сидел бы спокойно во время игры и наблюдал за этим. Но в жизни так не бывает. И потому главным секретом Евгения Васильевича я бы назвала именно абсолютное трудолюбие.

– В эти дни в Германии проходит женский чемпионат мира. Как оцениваете шансы сборной России?

– Как высокие. Да, год назад у нее был не очень удачный чем-пионат Европы после Олимпиады. Но это связано с изменением состава. Так, наверное, происходит почти во всех сборных – правда, смена поколений там обычно бывает чуть более плавной. У нас же после Олимпиады сразу ушла довольно большая группа игроков, а молодежи требуется какое-то время, чтобы привыкнуть к игре на высоком уровне. Все-таки все молодежные и юниорские турниры – это чуть-чуть иное. На перестройку нужно время. Самое главное сейчас – никуда не спешить и построить новую команду в этом олимпийском цикле. Уверена, с каждым турниром команда будет прибавлять, ведь состав у нее очень хороший и перспективный.

– Мы с вами довольно долго договаривались о встрече. Многие спортсмены с тревогой ожидают момента окончания карьеры, когда освободится масса времени и нужно будет искать себе новое применение. А у вас, похоже, дни буквально расписаны. Чем теперь наполнена жизнь?

– Сейчас я полностью занята семьей, ребенком. На следующий год он уже пойдет в первый класс, так что мое время сейчас в основном уходит на то, чтобы чему-то дополнительно его научить. Ну и уже думаем, в какую школу его отдать. А когда мы приезжаем в Санкт-Петербург, то и вовсе стараемся использовать время по максимуму – прогулки по городу, посещение музеев… Так что дни пролетают совершенно незаметно.

– И с каким городом связываете будущее?

– Знаете, наша семья, если честно, в полном смысле живет на два города. Естественно, это Санкт-Петербург, потому что он мой родной город, здесь мама… И это Тольятти – город, с которым связано очень многое у мужа, да и у меня самой, ведь я провела там значительную часть жизни.

 

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий

Введите код * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Славянка Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes