«Взять жизнь в свои руки»

В «Википедии» стоят две даты ее рождения: 2 ноября 1982 года и 2 декабря 1981-го. «Не может быть!» – восклицает Татьяна и тут же обнаруживает, что и с ростом народная энциклопедия напутала: 165 сантиметров, а не 161. Впрочем, это неважно.

 

 

Наталья ЛАВРИНОВИЧ
law@gazetastrela.ru

– Вы не тщеславны? Не проверяете данные о себе в интернете?

– Абсолютно. Я вообще о себе стараюсь не читать.

– Некоторые вопросы мне неудобно задавать, я за них заранее прошу извинить. В 2004 году вы во время выступления упали, ударились головой, потеряли сознание…

– О боже, это разве неудобно? Уже сколько времени прошло. Давайте!

– …спустя пять лет ваша мама попала в автокатастрофу и в результате травм умерла. Как вы считаете, человеческая жизнь – это хрупкая штука?

– Человеческая жизнь – это очень дорогая и действительно очень хрупкая вещь. Изначально многие хотят детей, но не могут иметь, а тот, кто не хочет, имеет. Восприятие ценности жизни так разнится… И да, прекратиться она может в любой момент: в утробе, при рождении, по глупой случайности. Я, честно, об этом стараюсь не думать, потому что можно зациклиться и начать всего бояться. Так как моя работа связана с риском, об этом вообще никогда не нужно думать. Я считаю, что мысли – это материальная энергия, и если ты сильная личность, можешь посредством них добиться того, чего хочешь.

– Не было желания обидеться на Бога? Почему на вас это должно валиться?

– Почему же «валиться»? У людей намного печальней и сложнее судьбы, и это касается целых регионов, стран, континентов. Если брать глобально, у меня замечательная, прекрасная жизнь. Да, мне очень не хватает мамы. Но уже прошло почти девять лет, и в некоторые моменты я понимаю: была бы сейчас мама – не стала бы я настолько самостоятельна. И скорей всего, не случилось бы у меня собственной семьи. Мама, конечно, была большой помощью мне и, будь она жива, продолжала бы оставаться таким же оплотом. Но если смотреть с другой стороны, своим поступком (я называю это поступком, а не случайностью) она заставила меня взять свою жизнь в свои руки.

Ехать за мечтой

– При всей внешней хрупкости вы производите впечатление человека со стальным стержнем. Это так?

– Мне все об этом говорят. Наверное, да.

– Еще кажется, что вы очень эмоциональны.

– Да, я очень эмоциональна. Когда мне не нравится что-то в других людях, я становлюсь очень вспыльчивой. Я долго училась контролировать свои эмоции. Безэмоциональный человек, мне кажется, просто сидит в теплых, комфортных условиях и ничего не добивается. Моя жизнь не была такой простой и легкой. Иногда приходилось быть активной в плане выживания.

– Какие времена были самыми сложными? Когда вы в 14 лет приехали из Перми в Петербург практически без денег? Или когда отправились в Америку?

– Было несколько сложных моментов. Жизнь в Перми даже не хочется вспоминать: бабушка моя была сумасшедшей и всячески сживала со свету дочь и внучку. С 7 до 10 моих лет – в период становления психики, характера и всего остального – мы фактически жили у мамы на складе, на работе. Был, конечно, очень тяжелый момент переезда в Санкт-Петербург: никакой финансовой помощи, поддержки, на сколько мама намоет – на столько и поужинаем.

Америка стала прыжком в неизвестность: мы с Максимом (Марининым, неизменным партнером Татьяны по паре. – Прим. ред.) приняли решение, что здесь мы уже не растем, не развиваемся. Чтобы достичь цели, нужно двигаться дальше, и ради этого нам пришлось сменить место жительства. Многие тогда говорили: «Ой, поехали в Америку за комфортом!» О каком комфорте могла быть речь, если мы проживали все, что получали, потому что на тот момент в Штатах было очень дорого существовать?.. Мы поехали за мечтой.

– Ваша семья – это муж и дочки? Или также и Максим, и Илья Авербух?

– Муж и дочки – это моя жизнь. Илья – это работа, это сотрудничество на протяжении 12 лет. А Максим… Для Максима у меня нет определений, потому что это уже не друг, не муж, не партнер – это кто-то на настолько высоком духовном уровне… Мы заходим в одно помещение, и каждый понимает, как другой себя чувствует, какие у него заботы, это происходит бессознательно. Я очень дорожу этими отношениями.

В феврале будет 22 года, как мы вместе, – не все пары выдерживают такое. Мы много через что прошли: первая любовь, совместное юношеское проживание, разрыв, победы, падение в спорте, дальнейшая профессиональная карьера – и до сих пор рядом.

Недавно он вышел с тренировки. «Максим, спасибо!» Удивился: «За что?» «За то, что я по-просила покататься, а ты не отказался. Можно было сказать: тебе надо – ты и иди. Спасибо за понимание и поддержку».

– Вы как-то сказали, что за свою жизнь в спорте разучились жалеть. До сих пор не испытываете жалости?

– Нет, конечно, я уже оттаяла. Но после спорта действительно было очень тяжело. Я смотрела на девочек, выслушивала про их проблемы – бытовые, с мальчиками – и думала: боже, насколько это глупо. В этом плане спорт закаляет, ты ко многим человеческим сложностям относишься как к чему-то поверхностному. Хотя и на сложностях человек растет, развивается. Ради своих дочек я научилась воспринимать некоторые глупые моменты как очень серьезные: они сейчас начнут взрослеть и будут делать те же глупости. Хочется их оградить, но понимаешь, что человек учится только на собственном опыте.

«Папа – добрый полицейский»

– Можно ли сказать, что вы сейчас в первую очередь мама, а все остальные ипостаси – во вторую, третью?

– Нет, нельзя. Да, в моей голове, в телефоне, в восприятии себя я – мама. Но я не провожу сто процентов времени с дочками, потому что считаю, что женщина должна быть реализована, не сидеть на шее у мужа и выступать примером для детей. Я недавно спрашивала старшую: «Лиза, какого мужа ты хочешь? Чтобы он тебе велел дома сидеть или работать?» «Работать, потому что это интересно». Реализовываться нужно еще и для того, чтобы долгое время оставаться привлекательной для супруга, особенно в семье, где то один уезжает на гастроли, то второй.

– Почему у вас так получилось, что сначала появились дети, а потом вы поженились?

– Да жениться-то мы и не собирались. Если честно, Леша мне сделал предложение еще до того, как мы задумались над появлением на свет Лизы. В ночь с 31 декабря на 1 января 2009-го он встал на колено, взял микрофон (мы отмечали Новый год с друзьями) и на весь ресторан позвал замуж. Через пару месяцев появилось кольцо, и для нас это стало подтверждением того, что мы друг для друга муж и жена. Но… общество все равно не обманешь – оно хочет, чтобы все были в определенных рамках, и в каком-то смысле, наверное, это правильно: мы все-таки какой-никакой пример, на нас хочешь не хочешь равняются люди, приглядываются, рассматривают нашу историю, мы не можем не придерживаться этих рамок. Поэтому однажды Леша подошел ко мне и сказал: «Надо уже жениться». Так брак и оформился.

– Тяжело жить с мужем-звездой?

– Да я тоже ничего. (Смеется.)

– То есть вам обоим тяжело?

– Нет, конечно. Он же не ходит дома с олимпийской медалью и не кричит: «Я звезда!». Мы абсолютно нормальные люди, которые живут теми же надеждами, что и все остальные. Мы в первую очередь люди, а не какая-то другая нация или инопланетяне.

– Но еще и работать вместе… «Придешь домой – там ты сидишь!» Не хочется иной раз отдохнуть друг от друга?

– Муж, мне хочется от тебя отдохнуть?(В диалог вступает Алексей Ягудин. – Прим. ред.)

– Хочется, наверное.

– И что вы, отпускаете ее? Она сбегает куда-то?

– Зачем «сбегает»? Просто есть определенные моменты, в которых мы не совпадаем, например чтение литературы. Таня глотает книгу за книгой, я так не могу. Таня любит друзей и театры. Я тоже очень люблю хороших друзей и постановки, но уступаю: попадая в Петербург, она готова целыми днями гулять по городу, перемещаясь из театра в театр.

– А если Таня решит с подружками сгонять на три дня в Венецию – отпустите?

– Конечно.

– То есть вы совсем не ревнивый?

Т. Т.: Мне кажется, уже прошло то время, когда мы ревновали.

А. Я.: А если она в Венецию, я куда – в баню с мужиками? Я согласен: до бани ехать недалеко, и виза не нужна. Если же по сути – ревность бессмысленна.

– Какие вы с Алексеем родители? Кто из вас добрый полицейский, кто – злой?

– Наверное, я злой полицейский, а папа добрый.

– Потому что девочки?

– Да. И он всегда хотел только девочек, дочек. Мне кажется, кнут тоже полезен, меня так воспитывали. Современное общество говорит, что мы должны слушать детей, давать им больше свободы, чуть ли не идти у них на поводу. А я считаю, что нет, до определенного момента детей нужно воспитывать и делать это различными способами.

– Какими?

– Конечно, главное – разговоры. Но если объяснения не действуют, появляются запреты.

«Это – в последний раз»

– Вы живете между Францией и Россией?

– Мы так жили три года. Старшая дочка ходила сначала во французский сад, потом в школу. Но в этом году мы перевезли ее в Москву, потому что графики очень плотные и нет возможности метаться между двумя странами. Мы теперь все в России.

– Многие люди уезжают не за границу, а из страны. Что для вас пригород Парижа – тихий уголок, куда вы сбегаете от здешних проблем?

– Я на деле абсолютно аполитичный человек. Не смотрю телевизор принципиально уже много лет. Не знаю, что происходит в мире. Если случается что-то значащее, Леша мне передает новости, читаю их в интернете.

Почему Франция? Когда я первый раз попала в эту страну, мне было 17 лет. И тогда у меня появилась глупая детская мечта – обзавестись когда-нибудь домиком во Франции. Сила мысли привела к тому, что да, есть домик – в деревне под Парижем. Это место, где я очищаюсь. Почему кажется, что там лучше? Трудности перевода. В большинстве случаев мы их не понимаем: когда тебя посылают там, ты не улавливаешь, а здесь принимаешь близко к сердцу. Поскольку я рождена не в большом городе, мне комфортней находиться там, где тише. Где не нужно садиться за руль, где можно ходить пешком и дышать свежим воздухом.

– А вообще вы любите путешествовать или нет?

– За последние два года я земной шар облетела трижды – можно сказать, люблю. Но для души это происходит крайне редко, в основном по работе. Сказать, что выбираю новые места, наверное, не могу: я езжу в одно и то же по несколько раз, надоело – можно сменить обстановку.

– Куда чаще всего возвращаетесь?

– Я обожаю юг Франции, и это не роскошный Лазурный берег, а провинция. В 2017 году мы слетали в Бангкок и были приятно удивлены атмосферой, тем, какие тайцы светлые сами по себе люди: энергетика просто потрясающая, замечательные климатические условия, еда, достопримечательности.

– Российские спортсмены выступят на зимней Олимпиаде под нейтральным флагом – и еще совсем недавно был риск, что мы вообще не будем участвовать в этом состязании…

– Если бы мы отказались от участия, для спортсменов это стало бы большой трагедией.

– А в вашем случае олимпийская медаль была вершиной карьеры?

– Да. Незадолго до этого я как раз упала, ударившись головой, это было 23 октября 2004 года. Я так устала от этой бесконечной гонки: соревнования, соревнования, подготовка, доказать, что ты достоин, – это психологически давит. Задалась вопросом: сколько месяцев до олимпийского февраля? За два года выбрала для себя 13 февраля 2006-го финишной точкой.

Если бы мы не выиграли, я бы наверняка всю команду потащила на следующую Олимпиаду, заставила бы всех работать и попытать счастья еще раз. Слава богу, все сложилось так, как мечталось. Выходя с произвольной программы и еще не услышав оценок, я Максиму сказала: «Обернись, посмотри на зал. Это – в последний раз».

Ловкая и свободная

– В какой-то момент придется завязать и с профессиональным спортом. Чем собираетесь заниматься, допустим, в 50 лет?

– Надеюсь, буду сидеть у камина и читать книжки.

– Какие?

– Всякие, я читаю все подряд. Последнее время мне очень нравится историческая проза: цар-ская Россия, революция, – хотелось бы хорошо знать историю своей страны.

– У вас есть спектакль «Ромео и Джульетта». Вы в 35 лет играете 13–14-летнюю девочку. Ваши отношения с возрастом – они какие? Боитесь ли вы стареть?

– Как любая нормальная девушка. Знаете, сейчас такое время, что иногда девочки в  15 выглядят как прожженные 30–40-летние. И наоборот. Я считаю, что возраст – это внутреннее состояние и зависит от многих факторов: того, в какую атмосферу ты попал, как ты растешь, какие у тебя идеалы. Единственное, что может выдать взрослую женщину, – это взгляд.

Конечно, никому не хочется стареть. Наверное, мы меняемся внешне от каких-то внутренних переживаний. Для любой девушки и женщины очень важно любить себя и находиться в гармонии с миром. Ищите позитив –
тогда легче будет переносить все остальное.

– При этом же ваш путь – это путь больших ограничений. Я прочла, как на отдыхе в Сочи вы не могли позволить себе ни шашлык, ни лаваш…

– Это абсолютно не так! Я, наверное, говорила о том, что ем один раз в день, но это мой выбор, мне так легче работать. Когда я голодная – и морально, и физически, – я ловкая и свободная. Но после выступления могу себе позволить все и в любом
количестве.

– Какие ваши маленькие – или не маленькие – слабости?

– Я люблю качественную еду, это моя слабость. Если это мясо, оно должно быть хорошим. Я ем определенную пищу в определенных местах: например, если мы едем во Францию, это будут свежайшие морепродукты.

– Как вы думаете, насколько это связано с вашим, не всегда сытым, детством?

– И с не всегда сытым детством, и с приобретенными болячками, которые заставляют следить за тем, что ты ешь: закинул в топку дрова и существуешь дальше – не для меня. Я очень избирательна в еде.

– Вы много лет работаете вместе с Ильей Авербухом. Спорите с ним или он для вас абсолютный авторитет?

– В начале пути, когда он только вышел из спортсменов и собрал нас, Илье было сложно вжиться в роль начальника. Но в какой-то момент он, образно выражаясь, взял палку, стукнул ею по столу и сказал: «Я здесь главный. И я буду решать». Я не помню, когда именно это случилось, но теперь с Ильей никто ни о чем не спорит, ему все доверяют: он нас знает, понимает, кому что подойдет, противоречий не возникает.

– Можно ли сказать, что бывших спортсменов не бывает?

– Бывают, конечно. Когда работаешь вместе с любителями и видишь, как они переживают из-за чего-то не слишком существенного, думаешь: «Слава богу, что все это закончилось!» Максим мне всегда говорил: «Хорошо, что это закончилось хорошо».

_______________

Принц как чудо

С 28 декабря по 8 января петербуржцы смогут увидеть Татьяну и Алексея в ледовом шоу Ильи Авербуха «Щелкунчик и Мышиный король»: Тотьмянина играет Мари, Ягудин – собственно Мышиного короля.

– Опять-таки 16-летняя девочка, – шутит о роли фигуристка. – Которая вместе с братом ждет по-европейски Рождества, по-нашему – Нового года. Сюжет всем известен: родители преподнесли Мари в подарок Щелкунчика. Во сне она попадает на бал, встречает его в образе юноши, влюбляется – и в итоге Щелкунчик превращается в прекрасного принца. Такое классическое новогоднее волшебство. 60-метровая сцена в этой постановке превращается в огромную ожившую голову Дроссельмейера. Лед, пламя, фейерверки, гигантский флюгер – зрелище завораживает масштабом.

 

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий

Введите код * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Славянка Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes