Фандомная боль

По данным совета при президенте Российской Федерации по развитию гражданского общества и правам человека, в нашей стране на сегодняшний день насчитывается 15 тысяч мест размещения отходов. Общая площадь, занимаемая ими, сопоставима с территорией Швейцарии и Нидерландов и год от года только растет.

 

Наталья ЛАВРИНОВИЧ
law@gazetastrela.ru

…Раннее утро в маленьком немецком городке с 9 тысячами человек населения. Мы с ребенком топчемся у входа в здешний супермаркет: за час до его открытия двери разъедутся в стороны. Этого момента мы и ждем: на входе в супермаркет стоит фандомат. Кладешь в круглое отверстие бутылку из-под литровой «Фанты» – получаешь чек, скидку на 25 центов, маленькие бутылки дешевле. Не столько соображения выгоды руководят нами, сколько желание еще раз посмотреть, как машина мигает огоньками, заглатывает свою пластиковую жертву…

Само слово «фандомат» – немецкое, происходит от pfand – «залог». Германия – пионер и абсолютный лидер в области раздельного сбора, во всяком случае в части того, что касается полиэтилентерефталатовой (ПЭТ) тары – 99 процентов бытового сырья сдается через вендинговые автоматы, у немцев есть такая традиция выходного дня. Одно устройство стоит в пределах 10 тысяч евро, окупается небыстро, поэтому государство, как правило, спонсирует их установку.

В России попытка массово оснастить мегаполисы фандоматами провалилась: в середине нулевых ООО «ПрофБизнес-Телеком» при поддержке столичного правительства уставило Москву 2 тысячами коробок, которые выдавали за каждую бутылку и алюминиевую банку 10–40 копеек (сравните с 17–18 немецкими рублями). Однако инициатива востребована не была – и в 2014 году предприятие окончательно обанкротилось.

Когда накануне Кубка конфедераций – 2017 в средствах массовой информации появилась новость о том, что на стадионе «Санкт-Петербург» начал работу фандомат «Зеленая собака», сделанный преимущественно из отечественных комплектующих, – это не повод для гордости. Раздельный сбор мусора в стране по-прежнему существует преимущественно на бумаге.

Забрала – на орала

Сбор и сортировка – самое узкое место в бизнесе по переработке сырья, и в ближайшее время оно может стать еще уже. В соответствии с федеральным законом «Об отходах производства и потребления» (последние изменения в него вносились под бой курантов 31 декабря) с 2018 года запрещено захоронение металлолома и цветных металлов, с 2019-го запрет распространится на пластик и пластиковую упаковку. Новая система управления отходами, разработанная Минприроды, предполагает, что год за годом под запрет попадет все больше видов мусора. Это, по мысли министерства, простимулирует выстроение схемы приема банок-бутылок-макулатуры.

Даже если такое случится, все равно останется вопрос: как и во что перерабатывать пластик? Просто сжечь его – так же экологически недальновидно, как и закопать.

– Ежегодно Россия производит 100 миллиардов тонн твердых бытовых отходов, которые, к сожалению, почти не перерабатываются. Иностранцы считают, что потери ВВП от этого составляют 12,5 процента, мы – что 3,5 процента.

В любом случае у нас не просто так в разы увеличилось число заболеваний раком, – говорит генеральный директор петербургского завода по переработке пластмасс Сергей Цыбуков.

И говорит довольно громко: мы находимся в заводском цеху, вокруг работают станки, каждый из которых не производится в России и стоит очень приличных средств. «Два миллиона, 20, 30 миллионов рублей», – сыпет цифрами директор. Сделано в Австрии и Беларуси. «Вот тот станок, что за стенкой, единственный на всю страну производит шлемы и забрала для Росгвардии», – делится Цыбуков. Плюс батареи для танков, из гражданского – водонагреватели. Переработка ПЭТ для завода – эксперимент, этим занимаются всего несколько месяцев.

Из бутылок – сувениры для фанатов

В этой сфере высокие требования и к человеческому ресурсу: люди должны иметь сумасшедшую квалификацию. Разница температур в десятки градусов на первичном производстве может быть не заметна, а здесь и один станет роковым. ПЭТ – сложный материал: он очень жесткий и после помещения на шнек станка кристаллизуется за 4 секунды (тогда как обычный полиэтилен – за 40–60 секунд). Формовать что-то только из него одного почти невозможно.

Но главное – ПЭТ-бутылок настолько много, что не очень понятно, куда девать вторичный материал. Так, подмосковный завод «Пларус» ежегодно берет в производство 11 миллионов тонн тары. Из них делают синтепон и добавляют в асфальт, но на выходе все равно остается масса вторсырья.

В конце прошлого года завод в Петербурге провел восемь научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. Цыбуков показывает нам предварительные результаты. Вот коробка из полистирола, в нее добавлено 20 процентов ПЭТ. Вот футляр для соли для ванн – 10 процентов ПЭТ. Самого лучшего результата с точки зрения переработки удалось достичь с кронштейнами: 60 процентов их состава – разрезанные бутылки.

На заводе выпустили пробную партию елочных игрушек из вторички, а к грядущему чемпионату мира по футболу собираются наладить производство сувениров для футбольных фанатов. Но все это – капля в море.

– У нас нет иллюзий: переработку ПЭТ-тары никогда не будет дотировать государство, как это делается за рубежом, – резюмирует Сергей Цыбуков. – Но если не начать этим заниматься, нам всем конец. Я произношу это с улыбкой, но по сути так и есть.

________________

Прямая речь

Татьяна НАГОРСКАЯ, руководитель экодвижения «РазДельный сбор»

– В настоящее время несколько компаний, в том числе и упомянутая «Зеленая собака», ведут активные поиски технологических решений для производства именно российских аппаратов. Наше движение старается помогать им.

В некоторых странах Европы такие аппараты используются как часть системы залоговой стоимости тары (ЗСТ), которая введена ассоциациями производителей напитков и показывает максимальную эффективность: к стоимости продукта в магазине добавляется сумма так называемого депозита, которую покупатель может получить обратно, если вернет тару в специальный пункт приема. Сумма депозита должна быть достаточной, чтобы стимулировать жителей возвращать ее, – это не один рубль.

Обычно она составляет не менее 10–20 процентов от цены товара. (К слову, в СССР депозит за одну молочную бутылку составлял 15 копеек, а сам товар стоил 26 копеек.)

Для того чтобы система ЗСТ была внедрена, производителям напитков необходимо достичь договоренности. Один завод не может сделать этого, так как цена вырастет только на его продукцию и он неизбежно проиграет в конкурентной борьбе.

Будет ли когда-нибудь такая система в России? Мы думаем, что это очень вероятно. Во-первых, она показала себя с наилучшей стороны во многих развитых странах. Во-вторых, у нас уже работала система ЗСТ в советское время, и многие это помнят.

 

 

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий

Введите код * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Славянка Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes