«Драка в кино – как балет!..»

Александр Самойлович МАССАРСКИЙ, которому 5 мая исполнилось девяносто, – легенда, эпоха. Человек, без которого немыслим отечественный кинематограф, притом что он редко появлялся в кадре. Александр Массарский – каскадер, постановщик трюков, создатель российской школы каскадерского искусства. Его послужной список насчитывает более трех сотен картин, в их числе: «Человек-амфибия», «Интервенция», «Белое солнце пустыни», «Король Лир», «Мертвый сезон», «Стрелы Робин Гуда», «Ермак». А начиналось все давным-давно…

Владимир ЖЕЛТОВ
фото автора

«Из-за недостаточной громкости голоса»

– Александр Самойлович, обозначьте, пожалуйста, хотя бы пунктирно, ваш путь из Белоруссии в Ленинград.

– Родился я в небольшом городке, который так и называется – Городок. Когда началась Великая Отечственная, мы, вся наша семья, стали беженцами. (Отец уже был непризывного возраста.) За 16 дней пробежали 400 километров. В Ржеве сели в последний идущий на восток грузовой поезд. Дней через двадцать оказались в городе Туринске. Отец устроился работать директором клуба. Мы с сестрой Адой (она старше на три года) пошли в школу. Я в седьмой класс. В победном 45-м школу я закончил. Дом наш в Городке сгорел – возвращаться некуда. Мы с Адой решили поступать в ленинградские вузы. Я в газете наткнулся на объявление: «Театральный институт производит набор». А поскольку в Городке и тем более в Туринске я участвовал в художественной самодеятельности… В общем, прошел я два тура – на третий допущен не был.

– На каком основании?

– «Из-за недостаточной громкости голоса» – так было сказано в экзаменационном листе. Думаю, это была отписка. И мне пришлось спешно искать другой вуз с общежитием. Поступил в Ленинградский плановый институт (потом он сольется с финансово-экономическим), по окончании был принят на работу в управление Ленинградской железной дороги на должность начальника сектора эксплуатации. Находилось оно на Фонтанке, 117. Проработал там недолго. Перевелся на тренерскую работу – еще студентом начал серьезно заниматься борьбой самбо. Окончил вечернее отделение Института физкультуры имени Лесгафта. Работал в разных спортивных обществах.

– Каким образом в вашей жизни появилось кино?

– В 1948 году режиссер Александр Иванов приступил к съемкам военного фильма «Звезда». Нужна была большая массовка. Помощники режиссера в спортивных обществах отбирали крепких парней – борцов, боксеров. Одели нас кого немцем, кого – красноармейцем, и мы изображали рукопашные схватки. Для большинства моих товарищей эти несколько съемочных дней не более как случайный эпизод. Кто-то даже ворчал: «От тренировок оторвали!» А меня кино зацепило, как оказалось, на всю оставшуюся жизнь.

«Нет такой профессии!»

– На вас обратили внимание, стали приглашать?

– Ничего подобного. Какое-то время я был без работы – никуда не мог устроиться. В обкоме комсомола предложили: «Пойдешь инструктором по спорту в общество «Искра»?» В «Искре» я отвечал за работу с музеями, театрами, киностудиями. На «Ленфильме» бывал при первой возможности. Меня интересовал процесс кинопроизводства. Режиссеры или помощники то и дело предлагали выполнить тот или иной несложный трюк. «А маленькую драку организовать сможешь?» Смог. Потом приходилось ставить большие сражения. Режиссер Михаил Ершов однажды говорит: «Хорошо, что я тебя встретил! Снимаю «Попутного ветра, «Синяя птица»!» Надо украсить картину. Давай сделаем какую-нибудь драку!» Сделали, «украсили». Когда надо было, я приглашал своих учеников, самбистов. Со временем сложилась группа, которая работала на многих студиях страны. Нас стали приглашать другие студии, и не только на «драки».

Я понял: одними «драчунами» не обойтись. Где-то нужны автомобильные трюкачи, где-то фехтовальщики, скалолазы, конники. Я стал обрастать людьми. Получился отряд, человек тридцать, которые друг у друга учились: самбисты у фехтовальщиков, фехтовальщики у самбистов, мотоциклисты у конников, ну и так далее.

– Получается, что вы создали первое в нашей стране общество профессиональных каскадеров.

– Что-то вроде того. Во всяком случае ни на «Мосфильме», ни на других студиях такой группы не было.

– Значит, руководство «Ленфильма» должно было хлопотать об изменении штатного расписания…

– Какое штатное расписание! Я горько шутил: в справочнике Госкино 349 профессий, но профессии каскадера нет. Я много лет писал в Госкино: надо узаконить профессию! Узаконили только несколько лет назад. На последнем съезде кинематографистов создали Гильдию каскадеров. Правда, меня задолго до этого оформили консультантом по трюковым съемкам.

– А остальные каскадеры?

– Формально никакого отношения к кино не имели. В основном это были спортсмены-любители. Врачи, юристы, инженеры. Я однажды посчитал: шесть докторов наук, шесть или семь кандидатов.

«Вася, штык настоящий!»

– Профессии нет, а проблемы-то могли быть очень серьезные. Как обстояли дела с техникой безопасности?

– За все отвечал директор картины. Погиб Евгений Урбанский – отвечал директор картины. Хотя к трюкам он никакого отношения не имел. Какая на ком не лежала бы юридическая ответственность, когда трюковые номера ставлю я, я и отвечаю за жизнь и здоровье человека. Главное трезво оценить, что актер может сделать сам, а что ему лучше не делать и кто его может подменить.

В первые послевоенные годы практически все военнообязанные мужчины владели штыковым боем. Я только предупреждал: «Вася, штык настоящий, не войди в раж!» В «Свадьбе в Малиновке» мы рубились настоящими шашками, к концу съемок они превратились в зазубренные пилы. Во время «рубки» нужно было быть осторожным. Многие трюки и технику безопасности при их выполнении приходилось осваивать, что называется, по ходу дела. Скажем, профессиональный конник, прекрасный наездник, его задача – ни при каких обстоятельствах не упасть, а на съемках ему надо падать, да еще вместе с конем. И тут выясняется: после подсечки ты полетишь кувырком вперед – и лошадь окажется на тебе, а это 300–400 килограммов живого веса. Значит, падать надо как-то иначе. А как? Действовали методом проб и ошибок. Со временем научились. Смертельных случаев у нас не было, а травмы, конечно, случались.

Говорят, лицо Сталлоне застраховано на несколько миллионов долларов. Если во время съемок он получит царапину, ему выплатят сумасшедшие деньги. А у нас? Сейчас российские каскадеры, как и спортсмены, должны обязательно иметь страховку. Но при несчастном случае они получают компенсацию, которую иначе как нищенской не назовешь.

– Александр Самойлович, вы меня, конечно, извините, но большинство драк на экране мне кажутся неправдоподобными. После такой драки человек либо должен умереть, либо остаться инвалидом!

– В кино существуют свои каноны. Покажи драку, как у профессионалов в жизни, на экране мелькнут один-два удара, и все. Зритель и сообразить не успеет, что произошло. Поэтому драки растягиваются – как удовольствие. Но часто перебарщивают. Возьмите «Крутого Уокера», сколько раз он бьет кого-то каблуком в подбородок? Челюсть была бы раздроблена при первом же ударе. А его соперник только морщится. Какому-нибудь супергерою дали по голове, он полежал, вскочил на ноги и продолжил драться. Черта с два ты продолжишь! У тебя уже сотрясение мозга, а то и кровоизлияние в мозг. Или: один побеждает человек двадцать. Ну не бывает такого в жизни! В какой-то момент ты либо поскользнешься, либо спиной к противнику повернешься – и все! Старые, советские, фильмы делались на базе повышенных возможностей, но реальных действий. Мы не делали запредельных вещей – подобных тем, что потом пришли из гонконгского кино. То, что сейчас показывают, вне всякой критики.

А какие штампы появились! Положительного героя следует избить до полусмерти, после чего он, конечно, воспрянет и победит. В любом американском боевике, а теперь уже и в наших, два героя, плохой и хороший, оба с пистолетами наизготовку, непременно сходятся в поединке. Плохой обязательно схватит ребенка или женщину, приставит ствол к виску и закричит: «Бросай оружие! Иначе убью!» И идиот-противник обязательно бросит  пистолет. В жизни подобного быть не может. Если ты прекрасный стрелок, почему тебе не застрелить негодяя? Ведь он даже не прячется за женщину, а стоит рядом!

– Не кажется ли вам, что подобные драки в кино реально опасны для общества? Тинейджеры свято верят, что можно драться, как в кино, и оставаться невредимым.

– Вот это как раз и ужасно! Я об этом говорю десятилетиями! Практически после каждой картины с драками в травматологические отделения больниц поступают покалеченные мальчишки и девчонки. Пытались повторить увиденное на экране. Они же не подозревают, что в кино любая стычка ставится как балет и все драки бесконтактные. Подростки думают: если табуреткой дать по голове, ничего страшного не произойдет.

Есть много кинематографических приемов, когда можно показать драку и не показывать, как нож входит в тело, как брызжет кровь. В «Короле Лире» видим схватку и видим нож, торчащий из живота. По признанию многих зрителей, на них этот кадр произвел сильное впечатление. В картине «Звезда пленительного счастья» каскадеров подвесили на специально сконструированных лямках, что-то вроде парашютной обвязки. Потом начали ставить свет, определяться с местом для камеры. За подготовкой «казни декабристов» с пляжа Петропавловки наблюдало довольно много зевак. Люди хихикали, посмеивались. Но когда «декабристы» повисли, люди на мгновение замерли, потом по толпе прокатилась волна ужаса.

Я попросил психологов прокомментировать ситуацию. «Реальное несчастье не производит такого сильного впечатления, как то, которое человек домысливает».

Эффект личного присутствия

– Когда последний раз вы были заняты в каскадерской работе?

– Совсем недавно. Ставил автомобильные трюки.

– Считается (и, наверное, небезосновательно), что каскадеры по причине перегрузок, травм и так далее долго не живут. Вы исключение из правил?

– Свое долголетие я считаю своей большой творческой удачей.

— Рецептами поделитесь? Зарядка — ежедневно?

— Само собой.

— Контрастный душ?

— Разумеется. По холодному душу больший специалист моя жена. Элла купается даже в очень холодной воде. Купалась как-то в Сочи. На пляже собралась компашка грузинов, кричат: «Дэвушка, дэвушка, выходи!» «Девушка» продолжает купаться. Грузины замерзли и ушли. Но, как оказалось, не навсегда. Выходит Элла на берег – ее встречают букетом цветов.

— Кстати. Книгу «За кадром и в кадре» вы посвятили Элле – «верному соратнику во всех начинаниях, без которой я не стал бы собой». В картине «34-й скорый» во время пожара гибнет проводница — ее играла замечательная актриса Елена Майорова. Майорову, с вашей подачи, дублировала Элла Левицкая. Я понимаю, что русская женщина «коня на скаку остановит, в горящую избу войдет». Но не понимаю, как можно в огонь толкать любимую женщину.

— Если бы только в огонь! На съемках одной из картин автомобиль, в котором находилась Элла, должен был прыгнуть с трамплина на скорости 60 километров. Я сам все проверил. Но каскадер дал 90. Трамплин нагрузки не выдержал, сломался. Машина пошла винтом и сильно ударилась о землю. У Эллы серьезная травма.

— И после этого она соглашалась на ваши авантюрные предложения?

— Думаете, нет?..

– Мы все понимаем: кино – это игра. Стоит ли эта игра здоровья, а иной раз и жизни человека? Может быть, компьютерная графика избавит кинопроизводство от излишнего риска? Профессия, легализации которой вы так долго добивались, отмирает?

– Профессия, конечно, не отомрет. Персонаж падает с 80-го этажа небоскреба. Только недоумкам непонятно, что это не трюк, а компьютерная графика. Многое можно сделать на компьютере. Но обязательно должен быть и эффект личного присутствия актера. Самый яркий пример – Павел Луспекаев в «Белом солнце пустыни». Я понимал, что с ампутированными ступнями Паша драться на качающемся баркасе с басмачами не сможет. С Мотылем (режиссер Владимир Мотыль. – Прим. ред.) мы договорились, что дерусь я, а Пашу «подставляем» на крупные планы. Когда снимали крупные планы, Луспекаев все сделал сам. Я кинулся его обнимать. Это был тот случай, когда я был безумно счастлив, что меня на монтаже вырезали.

_________________

Досье

Александр Массарский — заслуженный тренер по борьбе самбо и дзюдо, заслуженный работник культуры России, академик Всемирной академии науки, искусств, культуры. Академик международной академии  информатизации при ООН.

Занимается разработкой приборов для подводной кино- фотосъемки и приборов для исследования космоса; разработал и реализовал проект «бани» для космических станций и телескоп для изучения атмосферы Земли из космоса.

Разработал и внедрил в производство первую отечественную систему зубных винтовых имплантатов с набором инструментов, названную «Дентальные имплантаты Массарского (ДИМ)».

 

 

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий

Введите код * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Славянка Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes