«Признаться себе в страшных вещах»

Двадцать лет назад 18-летний выпускник академии Вагановой пришел в театр Бориса Эйфмана; первая роль такой и была – юноша в «Реквиеме». А сейчас ведущий танцовщик Мариинки и руководитель компании Art Music Dance реализует себя также в качестве хореографа. Балет, поставленный им на небольшой сцене драматического театра, заставил зрителей ощутить себя внутри космического корабля.

 

Елена ДОБРЯКОВА
info@gazetastrela.ru

– Почему вас привлекла камерная сцена и зал на 200 мест? Насколько это ново для вас и для артистов балета?

– Мои последние работы были масштабными, с большим кордебалетом. Значительным событием была постановка Infinita Frida в Мексике. А вот такой камерный опыт «Соляриса», с глубоким погружением во внутреннее пространство человека, для меня первый. Мне кажется, именно маленькая сцена разрешает сконцентрироваться на внутреннем мире героев. И, наверное, такая близость к залу позволяет артистам вести себя иначе и как бы втянуть зрителя в действие. Танцовщики, занятые здесь, – Владимир Варнава, Александр Челидзе – очень часто работают в небольших пространствах, на улицах, в маленьких театрах. Для них это ощущение знакомо, а для артистов академических театров – серьезный эксперимент. И в этом большая работа и смелость каждого танцовщика.

Что касается театра «Приют комедианта», то после реставрации он стал еще более уютным, домашним, добрым. И когда сидишь в зале и смотришь в пространство сцены, то видишь голые штанкеты, световые приборы и черную бездну – это очень напоминает космическую станцию или корабль, которые существуют совершенно не здесь и не сейчас. Вряд ли такого ощущения можно было бы добиться в Мариинском театре или в каком-то другом большом академическом зале.

– В постановке нет линейного сюжета: то, что заложено в ней, читается в оригинале между строк.

– Краеугольный камень – образ ребенка, это олицетворение в нашей памяти всего светлого, все наши надежды, устремления, добрые помыслы. В детстве мы максимально открыты и совершенно по-другому воспринимаем мир, чем когда становимся старше. В финале с героев снимаются маски – одна, вторая, третья, пока не обнаруживается самое ценное – детство.

Универсальный танцовщик

– Чтобы подойти к этой идее, наверное, надо было пройти сложный путь поисков. Десять лет назад вы могли бы поставить такой спектакль?

– Не мог бы, конечно. Я должен был провести анализ собственных переживаний, того, что происходит лично со мной. И, конечно, я вложил сюда много внутренних страхов, и ощущений, и размышлений, тем более что литература и фильмы – они всегда подталкивают к тому, чтобы дальше и глубже погружаться в размышления. Если ты не научишься понимать себя, ты не научишься понимать происходящего вокруг.

А чтобы понять себя, надо уметь признаваться в самых страшных вещах.

– Вы способны на это?

– Да, способен. Сложная задача, но без этого духовного роста не будет. Есть в христианстве понятие исповеди – практика признаваться в самых страшных вещах не только самому себе, но и священнику. Бывает, что это посторонний человек, а бывает, что это твой духовник – и тогда еще страшнее. Но грехи все-таки отпускаются.

– Вы приверженец какой-то религии?

– Я православный. Но не сильно воцерковленный. Не все религиозные праздники встречаю в храме, но культура православия мне близка.

– Что вам сегодня интересней исполнять – партии классического репертуара или экспериментальные вещи?

– Классический балет – это наша основа, наша история. И говорить, что мне это менее интересно, неверно. Да, в классике партии ограничены рисунком, конкретными движениями, но и здесь можно выразить себя, придать новые краски привычным образам и хореографическому тексту. Есть предположение, что между Михаилом Барышниковым и его другом, танцовщиком Александром Годуновым, после эмиграции возник глобальный спор. Барышников считал: надо искать себя в современном направлении, искать новые пути, решения, изучать экспериментальную хореографию, дыхательные практики, тогда и классику можно будет танцевать совершенно по-другому. Годунов говорил, что он всегда, не изучая этого, может развиваться в классическом танце, независимо от того, занимается он современной хореографией или нет. Мнения их разошлись.

Я считаю, что сегодня танцовщик должен быть абсолютно универсальным. В XXI веке идет прогресс не только технический, но и духовный. И в искусстве также должен происходить прогресс – и в танце, и в балете. И мы свидетели этому. Он всегда идет. Если во времена Петипа, Лопухова, Захарова, Лавровского была одна эстетика балетного танца, то сейчас классика вышла на совершенно иной технический и эстетический уровень. Потому эволюция есть. XXI век требует, чтобы танцор мог сочетать в себе умения и классического танца, и современного. Не имея классической основы, ты никогда не сможешь танцевать то и другое.

«Россия скоро обгонит всех»

– И все же классическим танцорам, наверное, непросто преодолевать какие-то клише?

– Очень сложно выключать привычные подходы, потому что для этого требуется практика. Необходимы мастер-классы. Я сам при первой же возможности пытаюсь посещать мастер-классы. Если ты владеешь классическим танцем, тебе все же гораздо проще понимать современных хореографов. Если не владеешь, то чтобы понять это и освоить, потребуется время. Есть талантливые артисты, которые быстро улавливают эту органику, оттого что тело у них податливое и мозг так устроен.

– Кто для вас авторитет в современном танце?

– Иржи Килиан – лучший для меня. Многие течения в танце появились благодаря его импульсу. Он открыл многое как хореограф, как организатор, создал различные направления, которые сейчас являются наиболее передовыми и интересными.

– Какая страна сегодня добилась наибольших успехов в этом направлении, на ваш взгляд?

– Думаю, Израиль. За последние 20 лет они ушли далеко вперед, обогнали и Голландию, и Германию. В Израиле больше сорока современных компаний. Они стремительно развиваются и постоянно находятся в творческом поиске. У них очень интересный бэкграунд, постоянно используются этнические мотивы, это дает совершенно другие краски. В каждом движении чувствуется история. Боль народа. Это серьезная вещь. И я считаю, что Россия будет следующей страной после Израиля, которая в самом скором времени обгонит всех.

– Вы имеете в виду, что у нас тоже много
страдальная история?

– Конечно. И самой страны, и танцевальная история сложная, многоплановая. Если мы не будем отрицать того, что создано, а начнем интегрировать в современную действительность, сможем выйти на уровень, который просто будет недоступен никому.

– У вас есть интересные задумки?

– Есть проекты, но я не хочу озвучивать их – они достаточно серьезные и сакральные. Ждут своего часа, своего выхода.

_______________

«Солярис» 11 и 12 июня «Приют комедианта» (Санкт-Петербург)

 

 

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий

Введите код * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Славянка Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes