Алексей ТИТКОВ: «Работая с настоящим художником, ты обязан себя переломить»

Актер Санкт-Петербургского Театра юных зрителей им. А. А. Брянцева Алексей Титков считает себя приверженцем традиционной театральной школы, в которой предполагается глубокое проживание роли. В своих прежних интервью Алексей не раз эту приверженность подчеркивал. Тем не менее, время стремительно меняется, и вот уже Титков появляется в неожиданных ролях в экспериментальных постановках и смотрится в них убедительно. Так как же уживается старая школа и театральные новации? Об этом мы поговорили с артистом.

– Алексей, сейчас модно как в изобразительном искусстве, так и в театре, представлять концептуальные вещи. Вы к этому по-прежнему относитесь критически?

– Само по себе понятие концепция – совсем неплохое. Но если концепция превалирует над содержанием, внутренним наполнением, драматической игрой, эмоциональным воздействием на зрителя, это вызывает у меня недоумение. Мне как актеру тогда неинтересно играть. С таким же успехом можно поставить концептуальный спектакль в театре кукол. И куклы будут гораздо интереснее выглядеть, чем живые артисты. Мне кажется, люди приходят в драматический театр за другими вещами.

– Может, вам просто трудно перестроиться? Какой-то устоявшийся взгляд мешает принять новые решения?

– Мешает, конечно. В памяти живет гениальная товстоноговская постановка «Мещан» в БДТ – кому под силу ее превзойти? Хотя недавнюю детскую премьеру Антона Оконешникова «Сказка о царе Салтане» я воспринял на ура. Там есть смелые ходы, например, связанные с революцией (вместо коня тачанка). Но сказка вышла очень живая, непосредственная, эмоциональная.

«Маленькие трагедии»

– В ТЮЗе идет спектакль-долгожитель «Бешеные деньги» по Островскому, где вы играете одну из главных ролей – молодого бизнесмена Василькова. Вы не устали от этой постановки?

– Нет, не устал. Спектакль Александра Кузинa выстроен так четко, что за 15 лет жизни не разъехался по швам. Но мне кажется, что у меня уже нет права его играть. Все же мой персонаж гораздо моложе меня. У меня есть ощущение, что придет зритель и спросит: «Что здесь дeлают эти старые люди?» Помните, в БДТ шел «Дядя Ваня»? Со временем он как-то сильно одряхлел и смотреть на пожилых артистов на сцене стало уже неловко. Боюсь такого эффекта.

– Особенно интересно, как вы отзоветесь о своей работе в «Ромео и Джульетте». Очень уж нетрадиционно поставил Шекспира Александр Морфов.

– Прежде всего, Морфов – талантливый художник, и у него совершенно особая  манера работать. Он интуитивно ищет. Он как скульптор, но не по камню. По глине! И он ее то туда перекатывает, то сюда. Не всегда, кажется, понимая, куда. Но у него есть общее ощущение материала. И на первом месте – чувственные направляющие. Мне кажется, я так до конца к нему и не подключился, только под самый финал репетиций мы все – актеры и режиссер – начали друг друга чувствовать. Морфов запер все в строгую форму – в какие-то моменты мне хотелось развернуться на нашей огромной сцене, a он этого не давал сделать. Режиссер пока не поймeт, куда все направляется, дальше не пойдет. Будет мучиться, и лучше вообще уберет перcонаж, но не удовлетворится приблизительностью. А со мной вообще очень странная история происходила. Я привык за последние годы к тому, что сам работаю над ролью. А здесь этого не произошло. «Глина», которую Морфов направлял в ту или иную сторону, в итоге устремлялась в третью. И от этого теряешься: почему какие-то куски, которые виделись мне очень важными в этой роли, режиссер нещадно выкидывает? А какие-то, казавшиеся необязательными, наоборот оставляет.

– Морфов менял актеров?

– Нет, он очень долгое время выбирал. Меня на роль отца Джульетты довольно долго утверждал, смотрел в разных ролях, делал замечания. Работа с Морфовым была для меня большим трудом и большим внутренним переломом. Потому что с настоящими художниками нужно внутри себя как-то переломать. Они идут определенной дорогой. И некоторым из них ты не очень интересен как человек. И это бывает нелегко принять.

– Cпeктакль меняется?

– Притом, что мы его играем редко, он меняется. Hа выпуске мы все были не уверены в том, что и как мы делаем. Потом, когда пришел зритель, и началась естественная реакция, актеры подсобрались и поняли, что все достаточно неплохо.

«Бедная Лиза»

– Важно, чтобы ваш партнер по сцене был той же театральной школы? Или интерeснeе, когда он как бы из другого теста?

– Конечно, удобнеe, когда ты знаешь cвоего партнера, его возможности, его диапазон. Поэтому я предпочту тот вариант, когда мне не надо прикладывать усилий на познание человека. Мне хочется потратить силы на познание персонажа. И нужно только отшлифовать характер героя.

– Сложно ли вам было работать с Марком Розовским? Он в ТЮЗе поставил седьмую, кажется, версию «Бедной Лизы»… Точнее, эти версии идентичны.

– Хм… Когда предложили этот материал, я подумал, зачем такое старье? Мне не нравились ни музыка, ни пьеса. Я вообще никогда не любил эту вещь Карамзина. Но Марк Григорьевич человек жутко заразительный и заражающий, он может заставить тебя поверить во что угодно, даже в полную ерунду! И я смирился. Целыми днями ходил по дому и заучивал старомодный текст моего героя Леонида, стремясь выудить из него глубину. Жена уже стонала, слушая мою бесконечную говорильню. Честно признаюсь, у меня такой серьезнoй работы с текстом не было никогда в жизни. И, кажется, я нашел там поэзию. Получился довольно любопытный спектакль. Такое часто бывает: в какой-то момент все ребята сбились в одну команду, стали гореть этим материалoм. Я намеренно не стал смотреть предыдущую постановку Марка Григорьевича, хотя он настоятельно рекомендовал. И ему даже понравилось, что я не посмотрел. Я хoтел свою роль сделать абсолютно самостоятельно. В этом спектакле есть то, что трогает душу. И по зрителю, и по себе чувствую. Есть несколько моментов, которые я оcoбенно люблю. Этот тяжелый стрaнный текст я сделал своим, и он зазвучал современно. Молодой зритель не помнит этого музыкально-поэтического жанра 70-х годов, и никто из режиссеров уже не умеет работать в этом жанре. Так что мы смотримся достаточно свежо.

– Алексей, когда вы запели?

– Лет в пять. А на сцене впервые это, наверное, было во «Вредных советах» по Остеру, у того же Розовского пел все арии Трубадура в «Энтин-шоу». А теперь мне есть где разгуляться – в мюзикле «Алые паруса»! У нас в ТЮЗе всегда шло много музыкальных спектаклей, мы пели, но в мюзикле совершенно другие законы. Я привык к драматическому существованию с музыкальными номерами. А тут превалирует музыка. Помню, сидим мы с Борей Ивушиным, и не понимаем, как нам играть. Говорим друг другу: «Может, Сусанна (Цирюк – прим. ред.) знает лучше нас? Доверимся режиссеру?» Ну и бросились как в воду.

– Вам, я вижу, важно договориться с партнером.

– Да! Потому так важна команда. Так же было и на спектаклe «Зима, когда я вырос». У меня там небольшая роль учителя. Понял, как мне решить свою роль только тогда, когда увидел, как играют молодые актеры. Успокоился и встроился. В «Маленьких трагедиях» решение моей роли пришло в тот момент, когда увидел, как Аня Дюкова поет свой номер. В «Бедной Лизе» никак не мог дать определения жанру, а когда притащили арфу, понял: это жe сказка!

«Ромео и Джульетта»

– Любите «Алые паруса»?

– Дa, мне нравится спектакль. Нравится драйв. Когда ты выходишь на сцену, даже не особенно важнo, как ты сыграешь драматически, а важен этот драйв! Мы все вместе. В любом мюзикле должно быть это ощущение. И в любом ТЮЗе это должно быть.

– Потому что зритель молодой?

– Не только. Потому что в ТЮЗе в основном молодые артисты. А когда молодые кучей собираются, естественно, опыта набираются потихоньку. Мастерством они еще не могут взять, а вместе драйвом – могут.

– Но в ТЮЗе существуют все поколения.

– Так и старики тоже этот драйв выдают! Посмотрите, что делает Сергей Надпорожский в тех же «Маленьких трагедиях». Это ж такая мощная кульминация всего спектакля.

– Ковидный период дал вам новое ощущение жизни?

– Я собой занимался, читал, начал рисовать. Раньше не рисовал. Когда в первую неделю мы переделали все домашние дела, я сказал: «По-видимому это надолго. Надо придумывать себе занятие». Вспомнил, что мой дедушка был художником, должно же быть что-то в генах. Начал с основ. В интернете можно найти уроки, всему можно научиться, не выходя из дома. На стены свои работы не вешаю. Не люблю дилетантства. Главное – это процесс. Совсем молодым ребятам период изоляции, возможно, было пережить гораздо сложнее. Ведь нужно расти, себя активно проявлять – многие, наверное, считают, что год прошел даром.

Зато интересное наблюдение сделал на спектакле «Маленькие трагедии». Это уже когда все осознали, что такое ковид, и что он может коснуться каждого. Вот играем «Пир во время чумы», зрители хохочут после каждого слова. И мы, наконец, сами понимаем, о чем это произведение. Да никакие глубокие смыслы тут не вкладывал Пушкин, люди просто устали от этой заразы, хотят развлекаться, хотят выпить, хотят обняться.

– Что уж говорить, в интересное время мы живем. В разгар пандемии, в сентябре, театр еще и на гастроли успел съездить.

– Да, это был глоток свежего воздуха после долгого карантина. Играли «Бедную Лизу», «Зимнюю сказку», «Страдания юного Вертера»… в Хабаровске и Владивостоке. Особенно впечатлил Владивосток. Там дух столичного города. Было ощущение, что находимся в Одессе или в Ялте. Даже купались в Тихом океане, точнее, в Японском море. Красивый летящий мост над городом – здорово! И люди очень понравились, видно, что им нравится тут жить.

– Что произойдет с театром, если пандемия накроет нас с новой силой? Представляете себе онлайн формат?

– То, что зритель увидит с экрана – это не театр, это лишь представление о театре, информация о нем. Надеюсь, что все в итоге будет в порядке. Да нет, я верю, что через год-два все вернется на круги своя. Я вот как-то спросил авангардного режиссера Лизу Бондарь (постановщик двух спектаклей в ТЮЗе – «Близкие друзья» и «Мещане» – прим. ред.), что для нее главное в театре, думая, что поставлю ее этим вопросом в тупик. А она ответила очень славно: «Так здорово, когда зрители приходят, садятся в зале, чувствуют общность друг с другом и сопричастность с артистами на сцене». Да, сейчас эту общность особенно ценишь. 

Беседовала Елена Добрякова

Фото предоставлено пресс-службой ТЮЗа

 

Вы можете оставить комментарий, или отправить trackback с Вашего собственного сайта.

Написать комментарий

Введите код * Лимит времени истёк. Пожалуйста, перезагрузите CAPTCHA.

Рейтинг@Mail.ru Яндекс.Метрика Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Славянка Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes Premium WordPress Themes