Сразу две группы социологов в конце зимы задались вопросом на тему комфорта жизни в большом городе. Итоги опроса измученных затяжными холодами москвичей довольно печальны. Чтобы жить в столице, нужно иметь железобетонные нервы. А основное кредо москвича: человек человеку враг.В исследовании Агентства социальных технологий “Политех” участвовали 300 человек разных социальных групп и возрастов. Социологи пытались понять, насколько в Москве развито чувство взаимовыручки. Опросы показали, что каждый третий респондент полагает, что никто не придет к нему на помощь, если ему станет плохо на улице. Большинство (72 процента) уверены: если их будут грабить в людном месте, рассчитывать нужно только на себя — прохожие не помогут.
Причем горожане, страдающие от невнимания, часто сами не спешат прийти на помощь ближнему. Некоторые думают, что ситуация разрешится без них. Другие имели печальный жизненный опыт.
— Я однажды ехал на маршрутке, в которую на светофоре влез пьяный мужик, — возмущается опрошенный социологами Олег. — Мест не было, он начал на женщину лет 50 прыгать и пытаться ехать у нее на коленях. Я попросил водителя остановиться и стал выталкивать этого дядю. Все видели, что это правильно, но бровью никто не повел. А женщина мне даже спасибо не сказала, как будто все само собой разумеется. Мне, что ли, одному все это надо?
Почти все опрошенные считают, что москвичи относятся друг к другу хуже, чем обитатели провинциальных городов. И теоретически каждый второй горожанин (при условии сохранения доходов и уровня жизни) готов хоть завтра уехать в деревню.
— Человек, который уверен в том, что ему не помогут, сам вряд ли придет на помощь, — поясняет психолог Валентина Ленчик. — Бич большого города — это масса людей, людей чужих, где никто никому не нужен. Есть даже такой научный термин “депривация”. То есть психоэмоциональный голод, нехватка простого человеческого общения, востребованности, самореализации. Особенно остро это чувствуется в больших городах. Наверное, поэтому возникает мнение о том, что в провинции лучше, проще, надежнее. Тоска по родине у “новых” москвичей тоже оправдана. В данном случае можно вспомнить об опыте эмиграции, чтобы понять, как развивается состояние отчужденности, одиночества. Дети и подростки переживают адаптацию бурно, интенсивно. Кризис наступает к 4-6-му месяцу. У взрослых кривая переживаний более растянута. Вначале, пока воспоминания живы, а вокруг столько всего нового, они могут переживать так называемый медовый месяц, потом восприятие становится более спокойным, и наконец возникает ощущение выключенности из жизни. Как будто “мимо проплывают поезда”, а тебя навсегда оставили на перроне, тебе не дано что-то главное. Это состояние нарастает, и ко второму году возникает ощущение проигрыша, тотального одиночества.
|
